– Вот одна из этих вещей. – Я достал прозрачный пластмассовый кубик со стальным центом внутри и поставил на стол. Потом рассказал о других вещах и об их владельцах. О Кливе «Бесбол ошен-ошен харош для меня» Фаррелле. О Морин Ханнон, которая носила длинные распущенные волосы как символ своей незаменимости для компании. О Джимми Иглтоне, который нюхом чуял ложные страховые случаи, и Пердучей подушке, которую держал в столе до разгара очередной корпоративной рождественской вечеринки. О Соне д’Амико, лучшем бухгалтере компании «Лайт и Белл», которая получила Лолитины очки в подарок от первого мужа после бурного бракоразводного процесса. О Брюсе «Повелителе мух» Мейсоне, который так и стоит перед моим мысленным взором без рубашки, на Джонс-Бич, и дует в свою раковину, тогда как волны накатывают на его босые ноги. О последнем из нас, Мише Бризински, с которым я ходил как минимум на десяток бейсбольных матчей. Я рассказал ей о том, как бросил все вещи, за исключением куклы Панча, в мусорный контейнер на углу Парк-авеню и Семьдесят пятой улицы, как они раньше меня вернулись в мою квартиру, возможно, потому, что я заглянул в китайский ресторан за второй порцией цыпленка генерала Цо. И все это время кубик из прозрачной пластмассы стоял на столике между нами. Но мы смогли что-то съесть из заказанного ланча, несмотря на его суровый вид.
Когда я закончил рассказ, мне заметно полегчало. Но на ее половине столика царило давящее на меня молчание.
– Вот так, – попытался я его разогнать. – И что вы на это скажете?
Она какие-то мгновения обдумывала мой вопрос.
– Думаю, теперь мы не незнакомцы, какими были раньше, – наконец ответила она, – и обрести нового друга не так уж плохо. Я рада, что узнала о мистере Забей-на-все, и тому, что рассказала вам о своих выходках.
– Я тоже рад.
– А теперь вы позволите задать два вопроса?
– Разумеется.
– Насколько сильно вы чувствуете вину выжившего?
– Если не ошибаюсь, вы не психоаналитик. Ваши слова.
– Не психоаналитик, но я читаю журналы и даже смотрю Опру. Мой муж знает, что смотрю, но я стараюсь этим не козырять. Так… насколько сильно?
Теперь уже я задумался. Она задала хороший вопрос… и, само собой, я пытался ответить на него не одну из бессонных ночей.
– Это сильное чувство. И, не буду скрывать, оно сочетается с безмерным облегчением. Если бы мистер Забей-на-все был реальным человеком, ему больше бы не пришлось платить в ресторане. По крайней мере в тех случаях, когда он приходил туда в моей компании. – Я помолчал. – Вас это шокирует?
Она наклонилась над столом, коснулась моей руки.
– Абсолютно нет.
И от этих слов настроение у меня улучшилось еще больше. Я быстро сжал ее руку, отпустил.
– А какой ваш второй вопрос?
– Насколько для вас важно, чтобы я поверила в историю об этих возвращающихся вещах?
Я подумал: блестящий вопрос – пусть даже кубик из прозрачной пластмассы все это время стоял рядом с сахарницей. Такие вещи, в конце концов, не редкость. И я подумал, что она скорее всего преуспела бы в жизни, защитив диплом по психологии, а не по немецкому.
– Не так важно, как мне казалось час назад. Мне стало легче только оттого, что я вам все рассказал.
Она кивнула и улыбнулась:
– Хорошо. А вот моя лучшая версия: кто-то, вероятно, повел с вами какую-то игру. Не очень хорошую.
– Подшучивает надо мной… – Я старался не показать разочарования. Может, вуаль неверия окутывает людей при определенных обстоятельствах, защищает их. А может… даже вероятно… мне не удалось передать ощущение того, что это имело место быть. До сих пор имеет место. Накрыло меня как лавиной.
– Подшучивает над вами, – кивнула она. И тут же добавила: – Но вы в это не верите.
Что ж, я не мог отказать ей в проницательности.
– Я запер дверь, когда выходил из квартиры, и она была заперта, когда я вернулся из «Стэплс», – слышал, как щелкнул замок. Громко. Характерным звуком.
– И однако вина выжившего проявляется самым странным образом. И если верить журналам, оказывает мощное воздействие на человека.
– Это… – «Это не вина выжившего» – вот что хотел я сказать, но вовремя понял, что слова неправильные. У меня сохранялся шанс обрести нового друга, а новый друг – это хорошо, как бы ни сложилось все остальное. Поэтому я подкорректировал ответ: – Не думаю, что это вина выжившего, – указал на пластмассовый кубик. – Он здесь, не так ли? Как и очки Сони. Вы его видите. Я тоже. Полагаю, я мог бы купить его сам, но…
– Не думаю, что вы это сделали. Но не могу согласиться и с версией, будто между реальностью и Сумеречной зоной открылся лючок и из него вывалились вот эти вещи.
Да, проблема… Пола автоматически отсекала версию сверхъестественного появления вещей в моей квартире, несмотря на факты, эту версию подтверждающие. Так что предстояло решить, что мне нужно больше – переубеждать ее или обрести друга.
Я пришел к выводу, что переубеждение не главное.
– Ладно. – Я заметил ожидающий взгляд официанта и знаком показал, что нам нужен счет. – Я могу принять ваше неприятие.
– Можете? – Она пристально смотрела на меня.
