Официантка растерянно смотрела на пузырящуюся массу и ругалась, как матрос, но от их столика держалась подальше.
– Думаешь, мы все еще можем? – спросил Дэвид. – Ну, заняться любовью?
Уилла вытерла слезы и сказала:
– Ощущения плюс ожидания, помнишь? Вместе они творят чудеса. – Она взяла его за руку. – Я по-прежнему люблю тебя, а ты меня, так?
– Не будь я Гроза Волков! – воскликнул Дэвид.
Шутить еще удавалось, ведь он до сих пор не мог поверить, что умер. Поглядев в зеркало, он снова увидел в отражении их обоих. А потом – одного себя; его рука сжимала пустоту. Наконец исчез и он. Но это не мешало ему дышать, ощущать запахи пива, виски и духов.
Откуда-то прибежал уборщик и стал помогать официантке убирать осколки.
– Я будто со ступеньки вниз шагнула, – говорила она.
Да уж, не так Дэвид себе представлял загробную жизнь.
– Ладно, я пойду с тобой, – сказала Уилла, – но торчать на станции с теми старперами я не собираюсь. Лучше уж здесь.
– Хорошо.
– Кто такой Бак Оуэнс?
– Я расскажу, – пообещал Дэвид. – И про Роя Кларка тоже. Но потом. Сперва выкладывай все, что тебе известно.
– Мне никто из них даже не нравится! Только Генри Лэндер душка. И жена у него ничего.
– Фил Палмер вроде тоже.
Она сморщила нос.
– Фил – Маму Зарубил.
– Так что тебе известно?
– А ты открой глаза – и сам все увидишь.
– Будет куда проще, если ты мне ска…
Похоже, что нет. Уилла подскочила на месте и показала пальцем на сцену.
– Гляди! Музыканты возвращаются!
Луна стояла высоко, когда они с Уиллой, взявшись за руки, вышли на дорогу. Дэвид не понимал, как это возможно, ведь они прослушали только первые две песни из второго отделения, но вот она, луна, плывет высоко над горизонтом по усыпанному блестками черному небу. Это было странно, но куда больше Дэвида настораживало другое.
– Уилла, какой сейчас год? – спросил он.
Уилла помедлила с ответом. Ее платье развевалось на ветру, как настоящее.
– Точно не помню… Странно, да?
– Учитывая, что я не помню, когда последний раз ел или пил, – пожалуй, не слишком. Ну, а навскидку можешь сказать? Не думая?
– Тысяча девятьсот… восемьдесят восьмой?
Дэвид кивнул. Сам он назвал бы восемьдесят восьмой.
– Там, в баре, была девушка в футболке с надписью «СРЕДНЯЯ ШКОЛА КРОУХАРТ-СПРИНГС, ВЫПУСК 2003». А раз ее пустили в бар, значит…
– Значит, две тысячи третий год был минимум три года назад.
– Вот и я так подумал. – Дэвид остановился, как вкопанный. – То есть сейчас – две тысячи шестой! Но этого не может быть, так ведь, Уилла? Мы в двадцать первом веке?!
Не успела она ответить, как сзади раздалось отчетливое «цок-цок-цок» когтей по асфальту. Причем на сей раз волк явно был не один. Они обернулись и увидели на шоссе четырех зверей. Самый крупный держался впереди, это был тот же волк, которого Дэвид встретил по пути в Кроухарт-Спрингс. Его лохматую черную шкуру он узнал бы где угодно. Глаза волка теперь ярко блестели: на дне каждого плавало по луне.
– Они нас видят! – радостно воскликнула Уилла. – Дэвид, они нас видят!
Она встала коленом на прерывистую линию разметки, протянула правую руку и зацокала, подзывая волка:
– Иди ко мне, малыш! Иди сюда!
– Уилла, может, не надо?..
Она пропустила его слова мимо ушей – собственно, другого он от нее и не ждал. У Уиллы на все было свое мнение. Именно она придумала отправиться в Сан-Франциско из Чикаго на поезде, чтобы потрахаться в мчащем на всех парах экспрессе, когда вагон покачивается на рельсах.
– Ну же, малыш, иди к мамочке!
Большой волк подошел, а следом и самка с двумя… как там их называют? Переярками? Когда он потянулся мордой – очень зубастой мордой – к руке Уиллы, лунный свет на секунду полностью заполнил его глаза, сделав их серебряными. За миг до того, как коснуться носом ее пальцев, волк вдруг пронзительно завизжал и так резко отскочил, что встал на задние лапы, молотя передними по воздуху и обнажив белое пушистое брюхо. Остальные кинулись врассыпную. Большой волк кувыркнулся в прыжке и припустил в кусты справа от дороги, поджимая хвост и не переставая скулить.
Уилла встала. В ее взгляде читалась такая боль, что Дэвид не выдержал и опустил глаза.
– Так вот зачем ты потащил меня среди ночи на дорогу, не дав дослушать музыку? – спросила она. – Чтобы показать мне, кто я теперь такая? Можно подумать, я не знала!
– Уилла, прости. Мне очень жаль.
– Пока не очень, но скоро будет. – Она взяла его за руку. – Идем, Дэвид.
Тут он все же осмелился на нее посмотреть.
– Ты не злишься?
– Немного злюсь. Но у меня теперь больше никого нет, кроме тебя, так что придется терпеть.
Вскоре после встречи с волками Дэвид заметил на обочине банку из-под «Будвайзера». Он был почти уверен, что именно эту банку зашвырнул в бурьян неудачным пинком. Но вот она опять лежит ровно на том же месте. Потому что никуда он ее не зашвыривал, разумеется. Ощущения плюс ожидания творят чудеса, говорила Уилла… Вместе они способны воссоздать в человеческом воображении что угодно, хоть шоколадку «Ризес».
