От изумления я выпустил ошейник, и пес со всей мочи вцепился мне в лодыжку. От боли потемнело в глазах.
– Сука… – только и смог выдавить я.
– Мама! – закричала девушка.
Послышался треск – пес остервенело рвал зубами штанину моих спортивок. Девчонка схватилась за ошейник, оттаскивая собаку, а к нам подбежала женщина.
– Гера! Чудовище!
И эта туда же! Что я им плохого сделал?!
Собака уже не висела у меня на лодыжке, вцепившись мертвой хваткой, она трепала штанину, но боль усиливалась. В конце-концов девчонке удалось оттащить свою бешеную псину. Но та, сжимая в пасти кусок ткани от штанов, продолжала угрожающе рычать.
– Света! – закричала через плечо женщина. – Убери ее! Убери! Гера – чертова тварь!
От изумления, отчего же соседи меня так возненавидели, я попятился. И невольно застонал. Рана пульсировала, и наступать на ногу было ужасно больно.
– Простите! – опасливо озираясь, быстро проговорила женщина. – Скорее в дом!
Она схватила меня за плечо и повлекла в коттедж. Я еле доковылял до крыльца и с помощью хозяйки ввалился внутрь. Девчонка осталась снаружи укрощать свою бешеную псину.
В обнимку мы миновали просторный холл и добрались в гостиную.
– Простите, молодой человек! Прилягте вот тут, – тяжело дыша, хозяйка помогла дойти до дивана. Я повалился на мягкие подушки и смог, наконец, рассмотреть и ее.
У женщины были рыжие вьющиеся волосы до плеч, карие глаза и лицо престарелой фотомодели. Типа Джей Ло или Джулии Робертс.
– Не знаю, что на нее нашло, – оправдываясь хозяйка развела руками, а потом нервно дернула веревку зеленого худи, и капюшон за ее спиной съежился.
– Не знаю, что я вам плохого сделал, – проворчал я, подсовывая под спину подушку и устраиваясь удобнее.
– Я сейчас принесу бинты, вату, антисептик, что там еще надо?
– Ножовку, – мрачно добавил я. – Для ампутации. Справитесь?
Она посмотрела испуганно, как на сумасшедшего.
– Я принесу аспирин, – пролепетала и, пятясь, вышла из комнаты.
Пользуясь тем, что остался один, я огляделся. Раньше никогда тут не бывал: Аленка и бабушка не очень ладили, может быть с мамой у них бы и получилось приятно общаться, но мама на дачу приезжала крайне редко.
Обстановка в доме оказалась под стать фасаду: кожаные кресла, большой плоский телек на стене, камин.
Пока я сворачивал шею, оглядывая все вокруг, в комнату вошла девчонка. Та самая, которая встретила меня у ворот.
– Гера…
– Что?! – я обернулся так резко, что потревожил покусанную ногу, и боль снова дала о себе знать.
Непроизвольно я поморщился. Большие голубые глаза у девушки сделались испуганными.
– Да все норм, – успокоил я и расправил плечи.
У нее, как и у матери, были вьющиеся волосы, не морковно-рыжие, а как скорлупа лесного ореха, но довольно яркие. И очень светлая, молочная до прозрачности, кожа. Теперь понятно, почему бабушка велела ей прятаться от солнца – такая только на улицу высунется, мгновенно покраснеет, как помидор.
– Я говорю, что Гера, собака наша, совсем обезумела за городом. Не привыкла, чтобы кошки близко, и вообще.
Девчонка остановилась передо мной, застенчиво глядя сверху вниз и нервно переплетая тонкие пальцы. На ней были короткие джинсовые шорты, и я бесстыдно уставился на ее коленки.
– Вот так совпадение!
Я поднял голову. Щеки у девчонки пылали. Вовсе не думал ее смущать, но это оказалось забавным. Поэтому я бесстыдно заценил ее хрупкую фигуру, совсем небольшую грудь под светлой просторной футболкой и протянул руку.
– Меня тоже зовут Гера. Герман.
– Светлана.
Она вложила в мою ладонь тонкие прохладные пальцы. Я осторожно перехватил их и полностью пожал ее ладошку. Девчонка едва слышно хихикнула и залилась краской до самого ободка, который придерживал волосы надо лбом.
Тут в комнату вошла ее мать с большой черной коробкой в руках.
– Еще раз: простите нас, пожалуйста! – Она поставила коробку на стол. – Я сейчас перевяжу рану и вызову скорую.
– Ваша собака бешеная? – я отпустил девичью руку.
– Нет, что вы! У нее все прививки сделаны. Могу сертификат показать и паспорт.
– Не надо паспорт. Я на ней жениться не планирую.
Светлана снова тихонько хихикнула. Мать бросила на нее строгий взгляд, но девчонка не смотрела на нее. Она смотрела на меня. И улыбалась. Я криво улыбнулся в ответ.
– Все, я звоню в скорую. – Хозяйка схватила со стола мобильник .
– Говорю же, не надо! Если собака здорова, то все норм.
Я закатал разодранную штанину и осмотрел рану. Ничего ужасного. Больно, но не смертельно.
– Позвольте мне!
Хозяйка тоже склонилась над моей ногой и без предупреждения плеснула на рану перекисью. Едва запекшаяся кровь запузырилась и зашипела. И я тоже зашипел. Но поскольку Светлана стояла совсем близко, шипеть пришлось почти беззвучно. Пускай девчонка и не в моем вкусе, мне совсем не хотелось выглядеть перед ней размазней.
И все время, пока ее мать бинтовала мне ногу, я мужественно улыбался и время от времени ловил восхищенные взгляды девчонки.
– Ну вот и все, – женщина закрепила конец бинта. – Можем ли мы еще чем-нибудь помочь?
И прежде, чем я успел открыть рот, Светлана выпалила:
– Мама, мы можем Геру пригласить на чай!
Мать нахмурила брови:
