МММАААРРР. Как же весело в походе…
Наконец Жаби собралась с духом и написала извивающуюся змею, которая приползла в палаточный лагерь.
Получился небольшой рассказ, который так весело начинался и так печально заканчивался.
МММАААРРРЗ.
— Эй ты, злобная змея! — громко сказала Жаби. — Я знаменитый комиссар Жаби. Немедленно убирайся из палаточного лагеря!
Потом она написала § и поставила печать. Ка-данк!
Весь день до самого вечера Жаби сидела и писала буквы и ставила штампы.
— Я пишу и штампую целый день! — напевала она себе под нос.
А тем временем комиссару Гордону снился сон. Он шёл вдоль реки с мамой, держа её за руку. Они остановились, и мама устроила ему на берегу пикник с кексами. «Мой миленький Гор-донушка, ты самый симпатичный на всём белом свете!» «Тю-тю-тю», — отвечал ей Гордон, потому что был ещё совсем маленький. Мама налила ему сок в стаканчик и дала трубочку, и Гордон тут же принялся пускать пузыри. «Дорогой, мы так не делаем!» — ласково пожурила его мама.
Какой чудный сон…
Но ближе к вечеру кое-что произошло. Панг! Дверь в отделение распахнулась. Комиссар сел в кровати, а Жаби подскочила на стуле.
В отделение влетел камень. Что это было?
Жаби первая подбежала и увидела, что камень обёрнут в бумажку. Жаби развернула её. Но ничего не поняла. Там не было ни гор, ни змей. Она узнала только топор и палатку.
Жаби поспешила отдать бумажку комиссару.
На бумажке было написано ВОРОНА.
— Анонимка! — сонно пробормотал комиссар. — Кто-то хочет выдать нам имя злодея, но сам желает остаться в тени. Кто бы это мог быть?
Жаби взяла бумажку и понюхала её. Пахло шерстью, морковкой и травой.
— Это кролик! — закричала она.
— Браво! — сказал Гордон.
Коллеги поспешили к двери, комиссар — прямо в пижаме.
— Пистолет не возьмём, да? — уточнила Жаби, задержавшись у стеклянного шкафчика, в котором он был заперт.
— Нет, пистолет мы не берём никогда! — ответил Гордон. — Пистолет — это смертельно опасная штука. Полиция должна только тщательно охранять его…
И скорее за дверь!
Невдалеке они действительно увидели кро-
лика. Он старался выглядеть невинно — насвистывал и смотрел на небо.
— Держи его! — крикнула Жаби.
Комиссару удалось схватить кролика за мягкий хвост.
— Я ничего не скажу! Я боюсь! — пропищал кролик.
Он высвободил свой хвостик и поскакал прочь. Он исчез так быстро, что его в жизни никто бы не догнал.
А Гордон упал и ударился лбом об собственную руку.
Комиссар сел, из глаз его полились слёзы. Он тихо плакал.
Жаби погладила его по лбу.
— Ай-ай-ай, — сказал Гордон.
И они заковыляли обратно в отделение. Гордон опирался на Жаби. Слёзы капали ему под ноги, оставляя мокрую дорожку, которая протянулась до самой его кровати.
Комиссар сидел на кровати и плакал. Жаби была удивлена. Вроде он не сильно ушибся. Однако он плакал.
— Шишка очень большая? — спросил Гордон. Жаби искала, искала.
— Нет, — в конце концов ответила она. — Так, с комариный укус.
— Ай-ай-ай, — опять сказал Гордон. — У нас найдётся широкий пластырь?
Великий герой комиссар Гордон плакал, как маленький ребёнок. Жаби ничего не понимала.
— Хочешь, я подую? — предложила она. — Пфу, пфу, пфу! А потом заешь кексиком…
— Да-а, — жалобно согласился Гордон. — А что у нас сейчас — утро, день или вечер?
Комиссар жадно запихнул в себя четыре кекса. Рот был набит битком!
— Странное письмо, — заметила Жаби. — Я была уверена, что это сорока всех дразнит. Почему кролик написал, что это ворона? Когда я встретила ворону, она была грустная. Как будто её кто-то дразнит. Не понимаю. Ведь так не бывает, чтобы ты кого-то дразнил и одновременно дразнили тебя? Или как, шеф?
Она посмотрела на Гордона, который тем временем достал секретную банку и сунул в рот ещё три кекса.
— Мрау, мрау, вруфф, — ответил он.
Жаби подождала, пока он прожуёт.
— Я считаю, что одной полицейской группе надо продолжить расследование, — пояснил он.
Потом ему стало немного стыдно. Ну зачем он так плакал? Всё-таки он важный полицейский.
И зачем слопал столько утешительных кексов? Всё это как-то неловко.
Но говорить об этом он не хотел.
— А как мне вести расследование? — спросила Жаби.
— По-другому, — расплывчато ответил комиссар. Он всегда говорил расплывчато, когда сам толком не знал ответа.
Хмм, по-другому, по-другому… Жаби сразу подумала о смешной одежде и странных шляпах. Или, может быть, о странных ушах и смешном носе…
— Завтра я переоденусь, — сказала она. — У меня появился план!
Жаби зевнула. Она целый день выписывала горы, палатки, топоры и змей. Сейчас ей хотелось спать.
— Но тебе-то, наверно, спать ещё не хочется? — спросила она Гордона. — Ты же целый день спал…
— Да ладно, всё равно я уже в пижаме. Чего зря сидеть? Лучше сразу лечь. Если хочешь, я могу почитать тебе перед сном — по-настоящему длинную сказку. Всю Книгу законов!
Устроившись на краю Жабиной кровати, комиссар читал и читал:
— § 489. Запрещается толкать белок в воду. § 490. Запрещается отнимать кексы у маленькой мышки…
