– Оцените степень своего контроля жажды крови по десятибалльной шкале, где десять – "полностью управляю своими чувствами", а один – "всецело нахожусь в их власти".
– Я не могу ответить на ваш вопрос, инспектор.
– Почему?
– Не могу переложить желание на язык цифр.
– Давайте попробуем по-другому, мисс Тэнтоурис. Когда у вас возникает жажда крови, вы спокойно идете на работу, полагаясь на волевой контроль, или просите запереть себя дома?
Секундное молчание.
– Прошу запереть дома.
Взгляд Эдмонда автоматически метнулся к большому настенному календарю с фазами луны, висящему сбоку от стола. Сильвия проследила его взгляд, и ее губы дрогнули, готовые расплыться в улыбке. Эдмонд моментально отругал себя за несдержанность, но тут же позабыл об этом, столкнувшись с непривычной реакцией. Демоническая девушка смотрела на него совершенно беззлобно, безо всякого презрения, а лишь со снисходительной усмешкой. Какая наглость! Это же его коронный мимический жест, являющийся козырем при общении с вспыльчивыми демонами.
– Ясно. Место работы?
– Факультет стихийной магии. Кафедра подземных эманаций. Старший лаборант.
– Ученое звание?
– Кандидат естественно-магических наук.
– Тема диссертации?
– "Особенности взаимодействия подземных излучений и почвенных злых духов".
– Интересно, – похвалил тему Эдмонд и сам не понял, для чего это сделал.
– Спасибо.
– Гххм, давайте перейдем к сути конфликта. Вы признаете, что применили по отношению к человеку по имени Ллойд Ворфстоун поражающее заклинание?
– Я не знаю, как его зовут, – ее голос мгновенно похолодел. – Но, наверное, это он. Признаю.
– Ллойд попал в лазарет на недельный курс восстановления из-за повреждения верхних слоев ауры и локальной потери жизненной силы. Такая травма может быть следствием применения исключительно боевого заклинания. Более того, использовать силу для разрешения конфликтов в принципе недопустимо! Потому должен вас спросить: для чего вы так поступили?
– Этот человек оскорбил меня.
– В чем выражалось его оскорбление? Можете вспомнить конкретные слова?
– Он сказал, что я – чудовище… или монстр… Что-то в этом роде.
– Его слова больше касались демонической расы или относились лично к вам?
– Не знаю, – она пожала плечами.
– А как вы сами полагаете, почему он назвал вас чудовищем?
– Он испугался. Это было неделю назад, и у меня чуть удлинились клыки. Он заметил это в столовой и закричал, что я отъявленный вампир и хочу выпить его крови. У меня болела голова из-за всех этих… ну, перед полнолунием бывает… И не было сил сдерживаться. Потом мне объяснили, что его прабабушку выпил до дна один демон.
– Ясно. Что он еще говорил?
– Ну, он называл меня нереидой.
– Нереидой? – усмехнулся инспектор.
– Эта такая ведьма, которая приманивает путников соблазнительным телом и сладким голосом, а затем пожирает.
– Я знаю, – автоматически отозвался Эдмонд.
– Утверждал, что моя красота поддельная, что я околдовываю мужчин.
Эдмонд не смог сдержать улыбки при прослушивании весьма распространенных страхов.
– В нашем обществе люди и демоны живут вместе не такой долгий срок, – инспектор перешел на менторский тон. – Всего пару поколений. И в памяти еще свежи разные предания и небылицы. Особенно в отношении высших демонов. Но вы должны были написать на него жалобу в Дисциплинарный комитет, а не поражать боевым заклятьем! К тому же вы сами сказали, что его слова были обусловлены чувством страха.
– Знаю, но я устала с детства видеть в глазах людей страх и ненависть. Просто накипело.
– Какие еще оскорбительные выражения он употреблял в отношении вас?
– Я не собираюсь озвучивать его слова. Они мне глубоко противны, – ее рот скривился в гримасе омерзения. – Спросите сами у этого демонофоба!
– Обязательно спрошу. Но мне очень важно видеть, что вы раскаиваетесь в содеянном.
Сильвия не ответила.
– Мисс Тэнтоурис, поймите, мне нужно собрать материал. Чем больше там будет его оскорблений, тем больше шансов найти вашему поведению оправдание и исчерпать конфликт без последствий.
Сильвия сжала губы, которые периодически завладевали вниманием инспектора, и вместо ответа снова стала расчесывать волосы. Эдмонд увидел, что такие манипуляции засыпали ее плечи серыми перышками. По всей видимости, они остались от вороньей трансформации. Мисс Тэнтоурис тоже наткнулась на них взглядом и принялась сосредоточенно стряхивать их с себя с выражением крайней досады. Инспектор заметил в ее глазах готовую пролиться слезами обиду, которая вырывалась на ни в чем не повинные перья. Значительное их количество уже перекочевало на пол кабинета.
– Дисциплинарный комитет, для которого я готовлю документы, понимает, что слова порой ранят сильнее, чем физическая боль, – примирительно заметил Эдмонд. – Так что, не думаю, что вас уволят. Но для вашего же блага стоит сказать, что вы сожалеете о содеянном и понимаете, что отвечать на оскорбления боевой магией недопустимо.
– Один, – коротко ответил Сильвия, пристально посмотрев на него.
– Что "один"? – опешил Эдмонд.
