— Зиночка… как хорошо, что ты пришла. Я так соскучился… так истосковался, что не могу уже без тебя. Я вначале думал: ну — всё. А теперь вижу — не вынесу разлуки с тобой. Сегодня я приезжал к тебе… но не застал дома.
Виталий Андреевич мягко усадил Зиночку в кресло. Перегнувшись через стол, нажал кнопку звонка. В дверях появилась уже вернувшаяся секретарь-машинистка:
— Софья Марковна, вы можете быть свободны. Кабинет и приемную я закрою сам.
Софья Марковна наклонила голову в знак согласия и молча вышла, блеснув на Зиночку глазами, полными любопытства.
Зиночка сейчас была награждена за все муки и душевные терзания последних дней. Она торжествовала. «Любит». Когда за секретарем закрылась дверь, Зиночка поделилась с Дроботом своим горем.
— Виталий… Мирослава Стефановича арестовали…
Хотя Дробота подготовил к этому сообщению еще Николай Севастьянович, но все же слова Зиночки болезненно отозвались в нем. Его лоб покрылся холодной испариной. Он выругался: «Чёрт!»
— Тебе, Зиночка, надо уволиться с этой работы. Теперь там пойдут другие аресты, допросы… Что да к чему… Только нервы трепать.
— Я к тебе с этим и пришла. Там, оказывается, я была внештатной единицей. Деньги получала по другой должности.
— Вот и отлично. Подавай завтра же заявление.
— Куда же я денусь? — с тоской спросила она.
— Тебе надо отдохнуть.
— А на что мы с мамой будем жить?
— Я сумею обеспечить мою жену. Сегодня я уже говорил с Марией о разводе. Она согласилась. У нее же капитан есть.
«Мою жену!» Раньше Виталий называл ее просто «котик», «Зиночка». Правда, он говорил о разводе с Марией Васильевной, но все это было как-то далеко. А сейчас, услышав это слово в применении к себе, Зиночка вспомнила детей Виталия, Марию Васильевну, и ей почему-то стало стыдно, будто ее поймали с украденной булкой.
Виталий вынул из кармана толстый кожаный бумажник и извлек из него две сложенные сторублевые бумажки.
— На первое время хватит, а через денек еще дам.
Зиночка легонько отодвинула от себя хрустящие в кургузой руке бумажки.
— Нет. Не надо. Я как-нибудь так… Только вот работа…
— Ну, ты меня обижаешь, — перебил он ее. — Неужели ты будешь стесняться моей помощи? Наконец, ты не имеешь права отказываться от денег, — он понизил голос почти до шёпота: — Я их даю не тебе, а будущему сыну.
Услыхав впервые из уст Виталия о будущем сыне, Зиночка почувствовала, что слабеет.
— Мне бы, Виталий, работу… Может быть, посоветуешь, куда пойти?
— Никуда тебе идти не надо. Я нашел для тебя квартиру. Покупаю за четыре тысячи две комнатки. На первое время нам хватит.
Зиночка не знала, что ответить: Виталий Андреевич опять начал усыплять ее совесть рассказами о счастливом будущем. Но она все же сделала последнюю попытку освободиться от злых чар.
— Виталий, зачем тебе эти комнаты? У тебя же особняк. А я пока проживу с мамой в одной своей.
— Его я оставлю Марии. Пусть не думает, что я крохобор. А с мамой тебе жить нельзя. Она настраивает тебя против меня.
На прощанье он крепко поцеловал Зиночку.
— Буду у тебя завтра к вечеру! А сегодня уже проводить не могу. Занят.
После того как Зиночка покинула кабинет, Виталий Андреевич долго думал над тем, как выйти из затруднительного положения. И решил… временно устроить Зиночку на курорт, где директором был его хороший знакомый.
На следующий день, который не принес упрочения мира в семье, Виталий Андреевич поехал в Рымники, а оттуда в Лобаново, куда ходил автобус.
К зданию курорта он подошел уверенным, хозяйским шагом. Возле дверей красовалось огромное объявление:
Виталий Андреевич, прочтя объявление, улыбнулся.
Директора в кабинете не оказалось. Но это Дробота не смутило. Он уверенным тоном приказал дежурной сестре:
— Известите Михаила Львовича, что приехали из области и хотят его видеть по срочному делу.
Ждать долго не пришлось. Сидоров влетел в канцелярию, где сидел гость, как будто спешил на пожар.
