Любовь бывает очень странной и очень жестокой… Иногда нам не хватает одного мгновения, чтобы выразить свои чувства тому, кто нам на самом деле дорог…
Ночь. Слишком тёмная и слишком холодная, чтобы быть правдой. А ведь лето. Она повторяется. Ледяная. Совсем не похожая на другие. Единственная в эту жару. Слишком тёмная ночь.
Во мгле с трудом проглядываются очертания мужской фигуры, закутавшейся в серый давно потрепанный плащ. Который раз он уже идёт здесь… С таким безразличием смотрит в пустоту, как будто что то ранило его сердце. Слезы на щеках давно высохли. Лишь глубокие вздохи выдают чувства. Но почему они наполнены такой болью, таким страданием, почему в глазах отчаяние и чувство бесконечной вины. Что же ты сделал. Из-за кого ты рвешь свою душу. Для чего ты ушел в пустоту.
В голове что то пульсирует, в груди сильно ноет, тело беспричинно болит. Мысли всё еще бешено роятся, тщетно пытаясь вырваться наружу. Надо бы привести себя в порядок. Глоток холодной воды из автомата у автобусной остановки помог забыться. А ведь уже пять лет.
«Так мало помню. Что же тогда случилось… Неужели даже её глаза… Нет, только не их. Глаза цвета пепла… Как символично…
Она жила со мной с самой старшей школы, даже не знаю, как так вышло. Я тогда сильно гулял и много пил, с учёбой были нелады, также как и с родителями. А она была словно верная собачонка, готовила еду, прибиралась, училась за двоих, подрабатывала… Однажды помню даже ночевала на скамейке у подъезда, когда я с девчонкой развлекался дома, до сих пор стыдно. Но была в ней черта, которая меня бесила, как бы я не издевался, чтобы я не делал, её улыбка никогда не исчезала, спокойная абсолютно спокойная, с каплей нежности, ни единого скандала, даже голос ни разу не повысила. До сих пор выводит. Мы жили так долго, наверное, даже слишком. Я привык, привык к тому, что она всегда рядом, всегда под рукой, что то вроде воды. Меня дико раздражало, если она пропадала хоть ненадолго. Жаль… Если бы я только знал причину, тогда, тогда… Возможно всё было бы иначе. Но её жизнь меня не интересовала, я ничего не знал о ней ни когда она родилась, ни где её родители, помню меня даже не интересовало, почему она живет со мной. Однако одно всё же волновало, эта улыбка… Почему, почему она была такой… И глаза в них было столько боли печали и одиночества, но в тоже время нежности и тепла. Даже сейчас после стольких лет я не могу забыть этих серых пронзающих глаз и такой же тормошащей душу улыбки.
Как-то раз зимой, наверное, под рождество, она исчезла. Просто исчезла, не сказав ни слова, так не похоже на неё. Я был зол, очень зол. А перед глазами до сих пор тот последний вечер, когда я её видел. Воспоминание разрывает мне душу, оно моё проклятье, моя боль, мой страх, моя ненависть и моя любовь, именно в нём вся моя пустота и бесконечность тяжкого существования опустошенной тени, без капли эмоций, особенно этой холодной ночью.
Был обычный день, всё как всегда, но её глаза не светились, да и лицо было бледнее обычного, голос был тихим, и пропала улыбка. Она встала, упираясь в стол рукой, стояла, покачиваясь, потому что ноги еле держали, и сказала всего три слова «Я люблю тебя», я тогда просто усмехнулся, и она ушла. А сейчас они эхом стоят в моей голове, проникают в душу, разрывая её изнутри. Если бы я мог повернуть всё назад, я бы изменил судьбу, я бы сказал ей… Сказал…
Через несколько дней после рождества мне позвонили из больницы. Я безумно хотел её увидеть, но в палате никого не было. Её вообще больше не было… Абсолютно одинокой девушки без семьи, друзей, с больным сердцем, девушки, которая жила лишь мной, её не было. Доктор вложил мне в руку жалкий клочок бумажки, на котором мелкими дрожащими буквами были написаны всё те же три слова «я тебя люблю».
Железная покосившаяся от времени оградка. Спокойно колыхалась зеленая листва деревьев. Один красивый клён с листьями красного цвета шептал печальную песню. У его корней был вкопан обтесанный камень и две красные розы молча лежали у обелиска. Слезы медленно текли по щекам, хотелось тогда сказать многое, но тело не двигалось. Я молил Бога, чтобы он дал мне её увидеть, дал возможность сказать ей… И он услышал меня. Помню тот нежный свет и тень, так напомнившую очертаниями, безвозвратно ушедшее счастье, и тот поцелуй в мгновение обжёгший такое холодное сердце. И всё ушло. Навсегда. В этот раз безвозвратно.
Время и небо остаются ко мне беспощадны и я всё чаще стараюсь убедить себя в том, что ничего и не было, она лишь иллюзия, плод моего и без того больного воображения. Увы, боль в сердце каждый раз резко напоминает об обратном. Я так и не смог сказать ей что люблю, люблю сильнее жизни, и отдал бы всё, абсолютно всё, чтобы увидеть ту самую, так бесившую меня улыбку.»
Ночь. Слишком тёмная и слишком холодная чтобы быть правдой. А ведь на улице лето. Закутавшись в серый плащ, вздыхая, идёт мужчина. Слёзы давно уже высохли. И пусть он не знает, но я вижу, что он прощен, его чувства поняты, боль услышана. Просто она идет рядом, нежно держа его за руку, невидимая, но такая чистая, всё с той же теплой улыбкой, глазами цвета пепла, шепча всё те же слова «я тоже люблю тебя».
