– Ну это, пожалуй, слишком сильно сказано. Конечно же, я понимаю, почему вам так хотелось посчитаться с Кирилом.
– Ну вы про это и половины не знаете.
– Ладно, – говорит Стерн. – Давайте заключим сделку. Вы расскажете мне всю правду. Ну а я дам вам самый лучший совет, какой смогу, по поводу того, как вам надо будет действовать, когда вы найдете себе нового адвоката.
Иннис задирает голову и напряженно размышляет, а потом издает короткий смешок.
– Человек шесть, наверное, сказали мне: «Очень жаль, что вы не можете обратиться к Сэнди Стерну».
Иннис жестом приглашает адвоката присесть на диван, зовет Марию и просит ее принести напитки. Сама она выбирает белое вино, Стерн ограничивается стаканом содовой. Диван, на который он садится, обит красной парчой, стоящий рядом кофейный столик со стеклом на столешнице явно изготовлен в Китае. Под стеклом на покрытом черным лаком полированном дереве изображен огнедышащий дракон. Интерьер выдержан в темных тонах, что весьма необычно для Флориды, – возможно, это сделано для того, чтобы предохранить от выцветания развешанные по стенам гравюры.
– Кстати, как вы узнали, что я в городе? – интересуется Иннис. – За мной следят?
– Да нет, никаких эксцессов. В интернете полно объявлений о ежегодном турнире Теннисной ассоциации юго-западной Флориды – с указанием, кто с кем и когда играет. Похоже, вы вполне успешно выступаете в категории семьдесят плюс – как вы и ожидали.
– Я из кожи вон лезу, чтобы победить. Полагаю, кубок будет хорошо смотреться в тюремной камере. Вы не находите?
Стерн улыбается. В экстремальных обстоятельствах люди раскрываются больше обычного, и сегодня старый адвокат стал гораздо лучше понимать, что за человек Иннис. Он видит, что ею движут гнев и жалость к себе, и при этом ей совершенно чужды угрызения совести. Внезапно ему приходит в голову мысль, что все это ему удалось выяснить куда быстрее и проще, чем если бы он пришел к такому выводу после многолетних близких отношений. От этого открытия он едва удерживается, чтобы не прыснуть со смеху.
– «Ненавижу», «терпеть не могу» – все это слишком сильные слова. Признаю, я чувствую себя уязвленным из-за того, как легко вы манипулировали мной. Особенно с помощью имитации флирта. Вы использовали все приемы – только что открыто мне глазки не строили.
Слова Стерна заставляют Иннис улыбнуться. Она давно хорошо усвоила урок, который сама жизнь то и дело подтверждает: мужчина никогда не бывает стар настолько, чтобы его нельзя было повести в нужном направлении, держа за член. Взять хотя бы Кирила и Ольгу. Стерн, кстати, когда-то был знаком с юристом (вспомнить его имя он не в силах), который был старше, чем он сейчас, и умер в реабилитационном отделении клиники. Смерть наступила в результате падения с кровати в момент, когда престарелый донжуан попытался ущипнуть за ягодицу медсестру.
– Но в чем заключалась ваша цель, Иннис? Не могли же вы пытаться добиться от онкологического больного с тросточкой подтверждения того, что вы все еще привлекательны.
– Вы ведь не хотите, чтобы я вам в самом деле все это объясняла, верно? Я просто хотела отомстить Кирилу. Я хотела, чтобы он испытал разочарование – это было бы хоть и не равноценной, но все же какой-то компенсацией за то разочарование, которое заставил меня испытать он. Мне хотелось, чтобы он поверил, что я готова проявить некоторое снисхождение по отношению к нему – а потом не сделать этого. Я знаю его, Сэнди. Он с радостью бы поверил в то, что я все еще люблю его. А этого нет и в помине.
Стерн хотел было выразить сомнение по поводу последнего утверждения Иннис, но решил, что ничего этим не выиграет.
– Так, значит, я тот, кого называют сопутствующими потерями.
– Если я хотела застать врасплох его, Сэнди, мне нужно было застать врасплох вас. Неукрисс всегда говорил, что самые тяжелые перекрестные допросы – это те, когда свидетель начинает давать такие показания, к которым вы совершенно не готовы.
Стерн понимает логику Иннис. Но, должно быть, она получила удовольствие от того, как легко ей удалось обвести его вокруг пальца.
– И все-таки что же произошло на самом деле, Иннис? Тогда, в сентябре 2016 года? Вы с Кирилом сговорились внести изменения в базу данных?
На губах Иннис появляется торжествующая улыбка.
– Я знала, что он слишком горд, чтобы рассказать вам правду.
Стерн думает над словами Иннис и приходит к выводу, что, вероятно, Марта, которая с самого начала говорила, что он неподходящий адвокат для Кирила, была права. Не потому, что Пафко собирался лгать ему, а по той причине, что Кирил не решился бы испортить свою репутацию в глазах Стерна.
– Поверьте мне, Сэнди, он заслужил все то, что с ним случилось. Все.
– Наверное, Иннис, мне стоит начать с рассказа о том, каковы были мои предположения?
Стерн готов был поставить весь свой остаток жизни на то, что Иннис в конце концов заговорит. Но сейчас ей явно не терпелось узнать, какая схема сложилась у него в голове.
– Я полагаю, Иннис, что бы ни произошло в сентябре 2016-го, вы были к этому причастны.
– Почему вы пришли к такому выводу?
