– Мисс Кеннеди, давайте вернемся к той ночи, когда на вас напали. Вы помните, какая была погода?
– Погода? – Ребекка рассеянно подергала воротник платья. – Было жарко. И очень влажно.
– Это случилось в августе, правильно?
– Да. Пятнадцатого августа. Я работала до позднего вечера – в агентстве недвижимости своего отца. Тогда я была у него стажеркой. Мои родители расстались, и это была возможность чаще видеться с ним. – Она смахнула воображаемую пушинку со своего безупречно чистого рукава. – Я заскочила в продуктовый магазин за содовой и замороженной пиццей. Мне хотелось поскорее лечь и посмотреть кино. В тот вечер я была одна в доме и радовалась одиночеству.
– Где вы купили содовую и пиццу?
– В «Лакиз».
Там же, где видели Дебби.
– В магазине или на парковке вы не заметили никого, кто вызвал у вас подозрения?
– Нет.
– В магазине еще кто-то был?
– Только мы с продавцом.
– С Бобби?
– Да. А на парковке еще несколько старшеклассников. – Слабая улыбка тронула ее губы. – Они сравнивали фальшивые удостоверения личности. Глупо, потому что в те времена все знали, кто из них совершеннолетний, а кто нет.
Мэйси улыбнулась, надеясь, что ее улыбка не выглядит искусственной.
– Подростком я тоже пыталась предъявить фальшивое удостоверение. Мне ни разу не повезло.
– И мне. У меня до сих пор его иногда спрашивают. Теперь это льстит. – Ребекка тоже улыбнулась.
– Куда вы направились после «Лакиз»?
– Приехала домой и вышла из машины. Возилась с пакетами и ключами, пытаясь открыть заднюю дверь. Помню, у меня было такое чувство, что за мной наблюдают.
– Вы кого-нибудь видели?
– Нет. Я даже стала вглядываться в кусты, думая, что там кто-то есть, но никого не заметила. Пожала плечами и вошла в дом. – Ее лицо помрачнело. – Положила пиццу в духовку, приняла душ, а потом съела кусок перед телевизором в своей комнате.
– Где находилась ваша комната?
– На первом этаже. В задней части дома.
Все это укладывалось в характерную для преступника схему.
– Я легла в кровать и заснула с включенным телевизором. Проснулась оттого, что почувствовала, как кто-то зажимает мне рот. Надо мной стоял мужчина в маске. – Она закрыла глаза и передернула плечами.
– Я понимаю, что вам тяжело вспоминать, но помогите нам поймать этого парня, мисс Кеннеди.
Ребекка кивнула.
– Поначалу я была парализована страхом. Однако потом, наверное, произошел выброс адреналина. Я лягалась и кусалась. Но он был сильным. И, казалось, чем больше я сопротивляюсь, тем большее удовольствие он получает. А потом достал откуда-то веревку и связал меня.
Мэйси подалась вперед.
– У него в руках не было веревки, когда вы увидели его впервые?
– Кажется, нет…
– Закройте глаза.
– Зачем?
– Это поможет вам вспомнить.
Ребекка закрыла глаза.
– Вы лежали на кровати. Кондиционер работал?
– Да. Я слышала его гудение.
– Хорошо. Вы лежите в мягкой постели. И вдруг чувствуете, как на вас навалился мужчина… Большой?
– Он казался огромным. – Брови женщины сдвинулись. – Его ноги свисали с края кровати.
– Вы сказали, на нем была лыжная маска.
– Да. Черная, плотной вязки. Я видела только его глаза и часть губ. Вокруг отверстий был красный кант.
– Какого цвета была его кожа вокруг глаз и рта? Он был белым? Афроамериканцем?
– Белым. – У пострадавшей задрожала губа. – Говорил странные вещи, но пахло от него приятно.
– Чем?
– Какой-то пряный одеколон. Много лет спустя я почувствовала этот же запах от одного парня и чуть с ума не сошла. Но у меня хватило духу спросить название.
– И?..
– Он сказал, «Бикон». Я даже пошла в местный супермаркет и нашла такой флакон. Понюхала образец – и расплакалась. Продавщица, наверное, подумала, что я чокнутая.
Мэйси сделала пометки в блокноте.
– Продолжайте.
– Он задрал мою ночную рубашку и быстро овладел мной. Все время смотрел на меня, но взгляд у него был странным.
– Какого цвета у него глаза?
– Синего.
– Почему взгляд вам показался странным?
– Честно говоря, он казался печальным. – Ребекка покачала головой. – В общем, он кончил довольно быстро и натянул брюки. Я подумала, что он сейчас уйдет. Но он схватил меня за горло. Сдавил, и я начала задыхаться.
– Какие у него были ладони? Грубые или гладкие?
– Грубые.
– Вы видели волосы у него на предплечьях?
– Да. Темные.
– Татуировка? Шрам?
Ребекка закрыла глаза и вздохнула.
– У него на животе был шрам. Я видела его, когда он меня насиловал, – рубашка задралась.
– Где именно был шрам?
– Прямо поперек живота. И, похоже, не от хирургической операции, а от травмы. Неровный и уродливый.
– Вы молодец, мисс Кеннеди. Расскажите, что было дальше.
Кончиками пальцев Ребекка коснулась шеи.
– Он продолжал сжимать мне горло. Его взгляд изменился. Он был уже не печальным, а возбужденным. Душить ему нравилось больше, чем насиловать.
– Вы потеряли сознание?
– Нет.
– Он что-то говорил?
– Бормотал, словно разговаривал сам с собой.
– Голос низкий или высокий?
– Чуть громче шепота. И хриплый. Молодой. Думаю, он был ненамного старше меня.
Мэйси отметила, что Брук внимательно слушает, но не вмешивается.
– Он что-то еще говорил?
