– Мы понимаем, друг, – ответила одна из бабушек. – Боги испытывают нас, чтобы мы стали сильнее. Но нет ничего сильнее дружбы.
Я попытался скрыть удивление. Вот же… С виду обычная старушка, сморщенная и скрюченная. Баба-яга без ступы и избушки на ножках. Хотя откуда мне знать, что там у нее в лесу спрятано, если она такие вот философские сентенции выдает.
– Мудрая женщина верно говорит, – подхватил главный дедушка. – Дружба с тобой сделала и тебя, и нас сильнее. И она не разорвется. Этот остров и эта вода – малая часть нашей земли. На ней довольно места, чтобы друзья встретились, а враги потерялись. Приходи к нам, Белый Волк. Голосом всех родов говорю я: ты не уйдешь без подарков!
Ух ты. Что это, если не расширенное торговое соглашение?
– Дарить друзьям – великая радость! – заявил я. – Лучший подарок – знать, что наша дружба по-прежнему крепка!
И отдельное удовольствие – знать, что кирьяльские меха и прочее пойдут ко мне, а не к свейским торговцам.
Но дружба была не единственным прощальным подарком лесовиков. Та кирьяльская молодежь, что ходила со мной в вики, оставалась со мной. А к ней – еще восемьдесят девять лесных стрелков. Большая часть тех, кто когда-то проходил обучение с Бури и его помощниками.
И это было прекрасно, потому что теперь я могу забрать с собой оба трофейных драккара. И под моей рукой будет больше двух сотен бойцов, а таким далеко не каждый здешний князь может похвалиться. И ведь это еще не все. Еще сотня с хвостиком на Сёлунде. Да я не князь уже, а полноценный конунг.
– Как думаешь, может, мне теперь не ярлом, а князем именоваться? – спросил я Зарю.
– Как бы ты себя ни назвал, я тебя люблю, – проговорила Заря, явно думая о чем-то другом.
О чем, интересно? Какая-то она в последнее время… Не такая. И трэль этот, который за ней хвостиком таскается. Случись подобное во время, в котором я родился, уже взревновал бы. Молодой красивый парень, у которого только одно желание: угодить моей жене. Это навевает…
Но не в эту эпоху. Приревновать к холопу – все равно что к псу приревновать за то, что хозяйкины руки лижет.
И все-таки зачем ей бывший отрок? Для повышения статуса? Показать свою власть? Парень-то дружинником был. Еще и варяжского происхождения.
Нет, с Зарёй определенно что-то не так. Или – так?
– Скажи, сердце мое, а ты не беременна?
– Кровей не было уже два месяца.
И – тем же рассеянным тоном. Словно безделица какая.
Вот не зря говорят: чужая душа – потемки. Особенно душа женщины. А уж душа беременной женщины…
А может, все совсем просто объясняется.
У нас же – глобальный переезд. Пять дней на то, чтобы забрать все, что можно и стоит забрать, и свалить отсюда, оставив упрямому свейскому конунгу разор и пепелище. А хозяйка у меня кто? Заря. Вот то-то.
Насчет пепелища – не шутка.
С кормы замыкающего наш караван трофейного драккара я глядел на клубящийся над Замковым островом черный дым и знал, что, когда к нему подойдут корабли конунга Эйрика, здесь будет именно пепелище. Ни пристани, ни корабельных сараев, ни самой крепости. Только много-много пепла для удобрения островных огородиков.
Ничего. Захочет конунг – новую построит.
А там, глядишь, я сюда наведаюсь и опять пожар устрою. Не вечно же Эйрик будет здесь свой боевой флот держать? Нет, я это место непременно еще разок навещу. Из принципа. Путь, конечно, неблизкий, но это так прибыльно. Воевать со свеями. И драккар, на палубе которого я стою, тому доказательство.
А пока прощай, ярл Ульф Хвити, здравствуй, князь плесковский Улеб Белый. Счастливого пути!
Заря аккуратно соскользнула с ложа. Муж спал чутко, как и положено воину. Просыпался от шороха, от дуновения. Не этой ночью. Вечером она добавила ему в питье немного сонной настойки. Совсем чуть-чуть. Чтобы спал крепче. Он не должен знать. Это только ее дело. Ее и Молниерукого.
Он и не проснулся. Любимый…
Заря полюбовалась им немного, потом сняла с шеи крестик со Спасителем, поцеловала, прошептала: «Тебе не надо это видеть» – и спрятала в шкатулке с самоцветами.
Чтобы облачиться, ей потребовалось больше времени, чем обычно. Настойка настойкой, а шуметь не стоило.
Бишка спал на полу в десяти шагах от дверей.
Заря пихнула его ногой.
– Вставай. Тихо. Иди за мной.
Холоп, позевывая, поплелся следом.
Они вышли из дома, пересекли двор.
– Отпирай, – велела Заря караульщику.
Тот подчинился, не споря и ни о чем не спрашивая. Княгиня же.
Тропинку, что вела к священной роще, Заря знала, как свою ладонь. Бишка шел за ней. Хорошо шел, не топотал. Все же до того, как стать холопом, он был воином и варягом. Как раз тем, кто был ей нужен.
Волчье солнце взошло, когда они достигли подножия холма. Встало внезапно над краем неба и прогнало тьму.
Заря остановилась. Протянула Бишке склянку:
– Пей.
– Зачем? – насторожился холоп.
Заря приучила его к повиновению. Скажет: «Лижи сапог» – вылижет. Но сейчас холоп, видно, что-то почуял.
– Пей!
Она шагнула вперед, Бишка попятился и отступал до тех пор, пока не уперся спиной в древесный ствол.
