Свейский конунг решил взяться за нас всерьез. Этот хирд – первая ласточка. Если посланный ярл не доложит о победе (а он не доложит, потому что мертвые не докладывают, а лежат, где положили), то сюда явится еще одна боевая группа. Побольше. Такая, против которой мы уже не устоим.
Это если у свейского конунга не возникнут другие, более срочные дела.
А они вряд ли возникнут, потому что – вторая скверная новость – весной умерла главная западная проблема Эйрика. Хальфдан Чёрный. Причем не погиб в бою, как подобает такому славному воителю, а совершенно по-глупому. Отличным солнечным днем ехал со свитой и данью по замерзшему заливу и угодил в полынью. И сразу ушел под лед вместе со своим красивым возком. И все. Утонул. Нелепая случайность. Как оказалось, в этом месте зимой был водопой и пропитавшийся навозом лед стал более восприимчив к солнышку.
Свеи рассказали: позже тело утопшего конунга из воды извлекли, привезли в Хрингарики и долго решали: где похоронить. Каждый представитель хотел увезти его к себе. О Хальфдане и раньше говорили, что он способствует урожайности, а тут кто-то пустил слух, что функция эта после смерти конунга только усилилась. В итоге по решению уважаемых людей труп расчленили и разделили между несколькими землями. В Хрингарики только голову похоронили.
– И кто же теперь правит у норегов? – спросил я.
Оказалось, что официальным наследником назвали Харальда. Сына той самой Рагнхильд, дочери Сигурда Оленя, которую мы отняли у берсерка Хаки. Неплохой выбор, учитывая происхождение по обеим линиям. Вот только сынок был слишком мал для должности конунга, потому рулил войском покойного Хальфдана его самый близкий родственник – еще один спасенный нами пленник Гутторм Сигурдсон. Тоже достойный человек, надо полагать. Вот только амбиций у него было поменьше, чем у Чёрного, и рассчитывать на то, что Гутторм начнет драку со свеями, не стоило.
Как утверждали пленники, Гутторму хватало хлопот и в Норвегии, ведь после смерти Хальфдана примученные им территории немедленно возжаждали автономии.
В том, что пленники не врут, можно было не сомневаться. Вопрос: была ли верной доступная им информация?
Решать единолично я не рискнул. Собрал совет.
– Не отдадим! – решительно заявил мой брат. – Пусть приходят, всех убьем!
Твердая позиция. Но поддержал ее только Стюрмир. Остальные хольды помалкивали. Смотрели на меня.
– Конунг свеев, – сказал я, – прислал две сотни хирдманов. Пришли он пять сотен, Гуннар был бы мертв, наш гард захвачен и отбить его мы бы не смогли. Будешь спорить?
– Не буду, – буркнул Медвежонок. – Но это наша земля. Нельзя ее отдавать без боя. Нет в этом славы.
– Бой был, – напомнил Гуннар. – И не один. И то были славные победы. Но пятьсот воинов разом – это много для нас. Не хочу, чтобы мой сын рос без отца.
Неожиданная поддержка. Я был уверен, что Гуннар прикипел к нашему «королевству на горке».
– Никто не хочет, – проворчал мой брат, метнув на Гагару недовольный взгляд. Будь на месте Гуннара кто-то другой, Медвежонок взглядом не ограничился бы. Но Гуннар сумел удержать крепость, и потому даже мой брат не мог упрекнуть его в трусости.
– Пятьсот воинов – это еще немного, – негромко, будто размышляя, проговорил Кёль Длинный. – Их может быть и тысяча, и две.
– С пятью сотнями мы, может, и справились бы, – поддержал его Льотольв Кнобсон по прозвищу Кто-то Умрёт. – Но с тысячей – точно нет. Даже если со всех окрестных племен подмога соберется.
– А она не соберется, – сказал Гуннар. – Треть тех, кого привел Сохрой, ушла к предкам. А это были лучшие из здешних. Лесовики своих на смерть больше не пошлют. Пять сотен мы, может, и сдюжим, раз ярл, – он кивнул на меня, – здесь, но на румы сажать будет уже некого. Разве что варяги пособят.
– Варяги не придут, – разочаровал я. – Ольбард сказал, это не их война.
– А если Трувора просить? – предложил Вихорёк. – Трувор – родич нам.
– Поговорить можно, – согласился я. – Но вряд ли он придет всей силой. Мы видели, где его интерес.
– А если Рюрика? – Медвежонку страшно не хотелось расставаться с нашим островным «ярлством».
– Рюрика…
Этот, возможно, и польстится. Поскольку склонен все под себя грести: свое, чужое, лишь бы дотянуться. Но, зная Рюрика, я скорее могу предположить, что помощь будет символической, а обязан я ему буду изрядно. Даже если нас отсюда вышибут. Рюрик щедр, если ему самому надо. И моя Последняя Слеза тому доказательство. Но нужны ли ему кирьяльские земли, если в нагрузку к ним идет война со свеями?
Рюрик князь Новгородский. Такой вот скромный титул. Более того, он даже не «абсолютный» монарх, а «конституционный». То есть не единовластный владыка земли новгородской, а демократично избранный. То есть приглашенный на правление общественным собранием. Вечем то есть.
