А еще имелся самый простой вариант: вызов. Сутулый был отменным бойцом, но против берсерка, да еще такого, как Бирнир, точно не устоял бы. Берсерки, особенно такая толпа, – чудовищная сила. Лишний раз в этом убедился. И поблагодарил богов, судьбу и удачу за то, что там, в Норвегии, нам удалось сжечь такую же, пусть и поменьше, свору безумцев раньше, чем они на нас набросились. Вырвись они тогда на волю… В общем, понятно.
– Только берсерка в Смоленске нам не хватало!
– Этот по крайней мере не захочет стать твоим зятем.
– Что? – удивился Трувор.
– Скульд планировал взять в жены мою вдову.
Трувор захохотал.
Отсмеявшись, вытер выступившие слезы:
– А Сутулый точно не был берсерком?
– А что тебя удивляет? – пожал плечами Рулав. – Нурман – нурман и есть.
– Полегче! – возмутился я. – Я тоже нурман!
– Ты наш нурман! – ухмыльнулся Рулав. – Варяжский.
Мы встретились на волоке, соединявшем Западную Двину с Днепром, точнее с одним из его притоков. Отличное место. Оборудованное по высшему разряду. Везде бы так. И что характерно – никакого мыта. Только плата за услуги строго по прайсу. Недешево. Зато все, чего душа желает. Даже банька с девками или без.
В данном варианте – без.
Но с пивом.
Отличное место, чтобы потолковать с родней.
Рулав теперь мне тоже родня. Взял второй женой дочь Трувора от наложницы. Чисто символически. Девочке десять лет. Но теперь – родич. Как я понял, Трувор намерен его в Киев заслать. На постоянное жительство. Сам он в стольном граде Аскольда задерживаться не собирался. Проводит Рулава – и домой, в Изборец.
– Рюрик… – сказал Трувор ровно, без эмоций. – Рюрик будет расстроен.
– Рюрик добился главного, – возразил я. – Сигурд Рагнарсон не узнает, что вы увели у него драккар. Никто из его хирдманов не вернется в Роскилле.
Скрывать от своих тайну Бирнира я не собирался. Тем более что Сигурду они точно не разболтают.
– Подлый поступок, – проворчал Рулав. – Как раз впору берсерку.
– Бирнир считает, что поступил правильно, – заметил я. – Смерть тех, кого они убили, легла на Сутулого. И кара богов тоже должна была пасть на него.
– И пала, – сказал Трувор. – Ты его убил.
– Его убил Бирнир, – уточнил я.
– Добил, – в свою очередь уточнил Трувор. – А вот твой брат меня удивил. Знал, что задумал Скульд, и отпустил тебя одного.
– Он не знал, – оправдал я Медвежонка. – Бирнир сказал ему, когда мы с Сутулым уже за столом сидели. И он сразу примчался.
– Таким, как Скульд, место в Хельстаде! – процедил Рулав. – Ты пришел к нему в гости, он разделил с тобой трапезу – и напал.
Тут он не совсем прав. Трапезы мы не делили. Только пиво. Поросенка я сам трескал. Хотя с точки зрения обычая это не принципиально. Для вступления в статус гостя довольно поднесенной чашки воды.
– Легко Скульд умер, – Рулав глянул на меня исподлобья. – Его бы за ноги на древе подвесить, богоотступника!
Эх, Рулав, Рулав. Трудно тебе будет заниматься политикой в стольном граде Киеве.
Хотя кому в этой жизни просто?
Нет, кому-то легко. Заре, например.
Особенно когда мы вместе.
Тремя часами ранее
– Здравствуй, отец.
Сама скромность. Глаза в пол, голосок тихий, нежный.
Трувор даже застыл на секунду, потом засмеялся и сгреб дочь в охапку.
– Не прикидывайся, малая, – шепнул он ей. – Со мной не получится. – И, отодвигая ее от себя, громко, для всех: – Здравствуй, Зарёнка! – И уже мне: – Когда внука покажете?
– Ну уж не сегодня! – улыбаюсь я.
А кто это прячется за спиной Трувора? Совсем молоденький парнишка. И подозрительно похожий на Вильда того времени, когда они с Зарёй наткнулись на меня в лесу.
Теперь-то Вильд другой. Заматерел. Не мальчишка – воин. На вид ничем не уступит моему Вихорьку. Хотя в деле мой сын покруче. Оба это знают, но все равно постоянно соревнуются. Возраст такой.
– Вильд!
– Отец!
Обнялись. Похожи. Вильд повыше, зато Трувор покряжистее и с усищами.
– Вильд, здравствуй!
Это пацан, который с Трувором.
– Въиск! Ты гляди, как вымахал, братище!
Вильд прихватил младшего за плечи, потискал. Тот мужественно стерпел, не поморщился.
– Я его в род принял, – негромко произнес Трувор. (Ага. Значит, сын не от жены, а от наложницы.) – Поглядишь, достоин ли?
– Непременно, отец.
– Как мой? – спросил попозже Трувор. – Не срамит?
– Уж не сомневайся. Воин. И с морем ладит. Прирожденный кормчий.
– У нас это в породе, – самодовольно заявляет Трувор.
Мы смотрим, как старший брат учит младшего управляться с мечом.
– Тулово, тулово в удар включай! – покрикивает Вильд. – Да ногу не так, не так ставишь, потому и заносит! Ты боком ставь! Вот смотри…
Мне приятно. В технике, которой учит Вильд, узнаю свою руку. Хотя только ли мою? В варяжском обоеруком бою меня Трувор с Ольбардом натаскивали. Кстати, открылось мне это искусство по-настоящему, только когда я освоил личный мистический танец. И, как ни странно, не в процессе фехтования, а во время тренировочных обстрелов, которыми мучил меня Бури. Ничто так не способствует развитию навыков амбидекстра, как болезненные попадания тупых стрел в развиваемый организм.
