Не скажу, что Стег ему накидал. Более того, будь схватка настоящей, я бы поставил на Харру. Скорее всего. А вот случись им сойтись на поле боя, пять против одного, что закончился бы он стрелой у Харры в глазу или горле. А может, и в сердце, потому что хороший граненый наконечник с тридцати метров прошивал любую кольчугу на раз.
Но, к счастью, поединок был дружеский и закончился не смертью, а совместным распитием белозерского пива.
Но то, что можно Измору, не позволено Торве или Егри. Так что на междружинные поединки я наложил вето. Увлекутся еще и прикончат кого-нибудь из Ольбардовых. А я ведь сюда не для этого приехал. Мне с варягами дружба нужна, а не кровные разборки.
Хорошо Медвежонку. Оказавшись в дружественной среде, он немедленно расслабился и приступил к полноценному отдыху. То есть пьянствовал, жрал за троих и валялся с доступными девками. Ну а что еще делать, если убивать нельзя?
А мне надо – политично. То есть сглаживать конфликты, выстраивать отношения… Нет, мои отношения с Ольбардом Синеусом и так были неплохими. Не один год вместе в вики ходили. Но то были отношения хольда и хускарла. А надо было: князя с ярлом.
И мои парни рушить эту дипломатию не должны.
И, будучи дисциплинированными, приказ они выполняли четко. На мелкие провокации реагировали правильно. То есть словесно, но не переходя на прямые оскорбления.
И все было бы ровно, если бы не Заря.
Хотя судя по тому, что я услышал, Заря была виновата лишь в том, что не укладывалась в местные традиции. Женщина в штанах, с мечом на поясе… Здесь такие не водились.
Кроме Зари. Нет, многие ее знали с детства. Дочь Трувора как-никак. И то, что она с детства с луком упражнялась, тоже некоторые помнили. И не одобряли уже тогда. Тем более что одно дело – баловаться с луком, а другое – одеться мужчиной и опоясаться мечом. Нет, часть воинов в Ольбардовой дружине были в курсе, что она умеет. Те, кто постарше. А вот вернувшиеся из недалекого тренировочного плавания отроки этим утром увидели Зарю впервые. Ее поначалу вообще за юнца приняли, когда она во двор поразмяться вышла. А потом кто-то из недорослей опознал в ней женщину, и более того – знакомую женщину, и со свойственной юности непосредственностью проявил чувство юмора. То, которое ниже пояса.
И Заря услышала.
Оглядела шутника, одарила брезгливой улыбкой и ответила в духе скандинавских застолий:
– Да ну? И чем ты меня впечатлишь, щеночек? Твоим съежившимся от страха червячком можно только штанишки напрудить!
– Да я… Ты знаешь, что я могу…
– Свинью себе ты можешь найти! – перебила Заря. – И полизать у нее под хвостиком! Там для твоего языка самое место!
Как по мне – резковато. Даже для Зари. Но не она начала, так что допустимо.
Кое-кто из Ольбардовых отроков засмеялся. Злая шутка. Но какая образная.
А вот у шутника в прямом смысле в зобу дыханье сперло.
А когда расперло, то мозг у него полностью отключился. Зато включился речевой аппарат, извергая полкубометра грязи в секунду.
Меня рядом не было.
Была моя молодежь, и они, несомненно, вступились бы, но не успели. Или не услышали. Тренировка же. Шумно, и отвлекаться нельзя.
Но Заре поддержка и не требовалась.
– Дай-ка, – Заря отобрала черпак у холопа-золотаря, вывозившего продукты жизнедеятельности славной варяжской дружины, почерпнула из тачки и метко послала в говоруна. Прямо в неоправданно широко раззявленный роток. Точность – это у нее профессиональное.
Засим – немая сцена.
Во время которой Заря вытерла ладошку клоком сена и пошла своей дорогой под зычный гогот зрителей.
Уж очень потешный вид был у отплевывающегося отрока.
Наверное, будь на месте Зари мужчина, реакция была бы другой. Наверняка кто-то вписался бы за товарища. Но не против девушки же…
А может, кое-кто знал, чья она жена и дочь, и с другими поделился.
Но на этом история не закончилась.
Будь на месте говоруна какой-нибудь скандинавский отморозок, мог бы и наброситься. А этот мыться пошел. И правильно сделал. Напал бы – Заря бы его убила. И между мной и Ольбардовой дружиной легла бы кровь.
Не первая, кстати. Мой сын в свое время прикончил парочку напавших на него идиотов. Но тогда Ольбард все разрулил. И даже кое-кого из дружины выгнал.
Но история не закончилась. Обгаженный отрок помылся, переоделся и появился на подворье, горя жаждой мести.
К этому времени недоросль скудным разумом осознал сокрушительный ущерб, нанесенный его авторитету… И решил спросить за моральный ущерб.
Что хорошо, обратился он не к Заре, которая на пару с Вильдом безуспешно пыталась загнать в угол Скиди, а к ее типа господину. То есть ко мне.
Дождался, когда мы с Ольбардом спустимся с крылечка, и огласил требования.
Уверенно так. И при этом постоянно кося взглядом в сторону стоящего рядом со мной Ольбарда. Не иначе на поддержку надеялся.
Излагал он не особо связно, и я, не видевший собственно оскорбления действием, не понял сути претензии.
Ольбард тоже. Оглядел подчиненного с подозрением: что тот несет? Вроде трезвый. Может, по голове прилетело?
– Помолчи, – велел он недорослю. И кликнул десятника, коему надлежало контролировать тренировочный процесс.
