Десятник был в курсе. И он был среди тех, кого слова Зари, а главное, их и физическое подкрепление изрядно повеселили. Потому десятник с удовольствием ввел нас в курс дела, а потом попросил вежливо. Меня.
– Не убивай дурня, ярл. Пожалуйста. Бабушка моей жены расстроится.
Аргумент.
– Пусть живет, – пожал я плечами. – Но я бы на твоем месте подумал: сколько ему еще надо дерьма сожрать, чтобы поумнеть. Хотя… – Я поглядел на красного от ярости отрока. – Желудок здоровый. Справится.
Думал я при этом не о нем, а о Вихорьке. Вот кто за полминуты мог запросто на три верегельда наговорить. Или наубивать.
Я дурня простил.
Но не Ольбард.
Глянул на скудоумка гневно, но немедленно вразумлять не стал. Рыкнул коротко:
– Прочь с глаз моих! – И уже десятнику: – На три дня его от общей трапезы отстранить. Пусть с холопами ест… Пока не проветрится.
Тоже верно. Мытье мытьем, а от парня попахивало. И не ландышами.
– Батька! – Глаза у отрока стали как у раненой оленухи. – Я… Меня… Как же так?!
К сожалению, полминуты назад Скиди временно вывел из строя Вильда, а потом, повозившись с полминуты, взмахом щита обезоружил Зарю.
Моя девочка здорово продвинулась в работе с клинком. Но сила и масса были не на ее стороне. Да и как боец Скиди сильнее. И поддаваться не собирался. Это же Скиди. Для него любая победа – вопрос принципиальный.
Заря расстроилась. И обиделась немного. Не на Скиди, а на брата, который бросил ее один на один с более сильным противником. Скиди же она, наоборот, поблагодарила, как положено, «за науку». Потом подобрала меч и, потирая ушибленную ладошку, подошла ко мне. Пожаловаться на неловкого брата и потребовать у меня персонального урока фехтования.
И тут на глаза ее попался скудоумок. И она, будучи не в самом лучшем настроении, брякнула:
– Этого гони, муж. У него дерьма полон рот.
Нет, не тот это мир, где благоволят слабости. Слабым – да, бывает. Всякий может ослабеть. От раны, например. Но должен вести себя соответственно. Например, быть готовым умереть.
Отрок умереть был не готов. Но тем не менее собрался убивать.
Не успел.
Десятник ловкой подсечкой сбил его с ног раньше, чем скудоумок извлек меч, врезал ему пяткой в солнечное сплетение, наступил на правую руку:
– Лежать!
Грамотно. Сразу видно, популярное среди северян искусство превращения вооруженного врага в пригодного для упаковки пленника гридень знал в совершенстве.
Но по факту он ему жизнь спас.
– Ой дурак… – с ноткой жалости протянула Заря, пряча клинок в ножны. – Дядька Ольбард, не убивай его, пожалуйста! Пожалуйста!
Явно переигрывает. Я не стал вникать почему. Не тот повод. Может, она с сестрой скудоумка в детстве дружила… Но когда Ольбард вопросительно поглядел на меня, то я пожал плечами и кивнул на Зарю. Мол, с ней решайте.
Вокруг нас уже образовалась небольшая толпа.
– А как, по-твоему, с ним обойтись? – с интересом спросил Ольбард.
Заря покосилась на меня. Я вновь пожал плечами: сама решай.
– А отдай его нам! – азартно предложила Заря. – Может, поумнеет и вежеству обучится. Так, Вильд?
Ее брат ответил философски:
– Или так, или умрет.
– Вот! – подхватила моя младшая жена. – А умрет, так, может, с толком, а не без толку, как сейчас.
– Зарра, зачем он нам? – Это уже Скиди. – Пока он меч доставал, ты бы уже мужу рубаху вышить успела.
Заря покраснела. Так, что даже под загаром заметно. И я знал почему. Вышивала она примерно так же, как и я. Никак.
Пришлось мне подключиться, чтобы ее прикрыть.
– Скиди, ты помнишь, как мы познакомились?
Нахмурился. Неужели забыл?
– Помнишь, как ты на меня с топором бросился?
Вот теперь и он покраснел.
А ты как думал, ученик? Кем бы ты был, хольд и, несомненно, будущий хёвдинг Скиди Оддасон, если бы не попал в мои умелые руки?
– Грести умеешь? – спросил я валявшийся в пыли предмет обсуждения.
Молчание.
– Ярл задал тебе вопрос, негораздок! – десятник пихнул парня ногой.
– Ну могу…
– Место на руме еще заслужить надо! – вставила Заря.
– Ольбард, что скажешь?
– Его жизнь принадлежит тебе, Ульф-ярл. Убей или забирай. Мне такой дружинник не нужен.
– Как тебя зовут? – спросил я.
Не у скудоумка-негораздка, у десятника.
– Тудков Барсук, Ульф-ярл, – с достоинством ответил тот, расправив пальцами синие, как у князя Ольбарда, усищи.
– Отпусти его, Тудков. Он больше не станет шалить. Скиди!
– Ярл?
– Подними его.
Скиди ухватил «кандидата» за край затрещавшей рубахи и привел в вертикальное положение. Недоросль не сопротивлялся. Состояние – «пыльным мешком по макушке». И пыль эта теперь понятно где.
– В озеро его сунь. Пусть… хм… еще разок помоется.
А как ты думал, хускарл? Инициатива имеет.
– Да, ярл!
Недоволен. Но ему тоже полезно. Что-то он зазвездился, Скиди Оддасон.
– Ульф, ну пожалуйста! – взмолилась Заря.
Судьбу отрока она только что решила. И теперь желала показать мне, что, несмотря на проигрыш Скиди, с мечом она управляться не разучилась.
– Князь? – Я повернулся к Ольбарду.
Мы вроде беседовали. Отойти просто так – невежливо.
– Конечно. Ульф, не возражаешь, если я погляжу?
Не Ульф-ярл, а Ульф. Хороший знак.
