Последнее наше "Привет" полностью

Я последовала за Уайаттом, и мы зашли в его класс. Он повернулся ко мне, как только я закрыла за собой дверь.

— Я не собираюсь как-то странно начинать наши отношения, — выпалил он. — Просто в какой-то момент парни начинают сильно нервничать, понимаешь? Я построил себе сильную защиту. Конечно, я боялся, что ты уйдешь после того, что я тебе наговорил, но, Уиллоу, я так рад, что ты этого не сделала. Я так рад, что ты оказалась той девушкой, какой я тебя считал, — он говорил медленно, и я понимала, что слова давались ему нелегко, а потому не сомневалась в их искренности. Я не могла оторвать взгляд от его глаз, он смотрел на меня, и я не могла устоять.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но он предупредительно поднял палец вверх.

— Не так быстро, — улыбнулся он. — Хочу, чтобы ты ответила мне на бумаге. Напиши свой ответ на… — он запнулся, начав шарить по своему столу. Открыл блокнот и вырвал чистый лист. — Хочу, чтоб ты написала свой ответ здесь, — настаивал он, протягивая мне вырванный листок. Он схватил ручку со стола и протянул мне и ее.

Я непонимающе смотрела на лист бумаги в своих руках, затем, не колеблясь, сказала:

— Хорошо.

Я повернулась к нему спиной, проходя вперед, села за первую парту в среднем ряду и сразу начала писать, крепко сжимая ручку.

Мне нужно кое-что понять, Уайатт.

Это сложно, но я не смогу прожить и дня, если не скажу тебе.

Ты нужен мне.

Слова, которые я пишу на этом листке бумаге, самые искренние слова, что мне когда-либо доводилось писать.

Ты нужен мне, а я нужна тебе, и я буду скучать по тебе.

Только по тебе.

Может, поцелуемся, чтобы я искупила свою вину за отъезд на четыре дня?

На данный момент целоваться с тобой –мое излюбленное занятие.

Мне любопытно, какой ты сегодня на вкус.

Я помню лишь апельсиновый вкус твоих губ.

Целую.

Я встала из-за парты, подошла к нему, и, поймав его взгляд, протянула ему записку, даже не сложив ее.

— Прочти, — сказала я ему.

Он не стал спорить, тут же опустил глаза и стал читать. Он не мог выдержать ожидания. Не тогда, когда я настаивала, чтобы он прочитал записку в моем присутствии, незамедлительно.

Дочитав, он поднял голову и посмотрел на меня взглядом, полным эмоций.

Вместо слов, он ответил мне так, как я хотела. Он схватил меня и поцеловал. Страстные поцелуи, нежные поцелуи, поцелуи, заставившие меня растаять в его объятиях. Поцелуи Уайатта. Мы целовались на протяжении нескольких минут, обнимая друг друга. Я подарила ему парочку своих поцелуев, и могла с уверенностью сказать, что он оценил их, судя по тому, как страстно он поцеловал меня в ответ.

Его поцелуи были словно волна, окатившая меня с головы до ног, наши тела, наши губы, наши пальцы.

Мы остановились, молча обнимая друг друга и стоя в тишине. Мы слышали лишь биение своих сердец.

Вместо того, чтобы попрощаться, он отодвинулся от меня, вырвал другой листок из блокнота и настрочил пару слов. Сложив листок вдвое, он протянул его мне.

Я понимала, что должна прочитать его, когда буду одна.

— Четыре дня, — сказал он.

Я сунула листок в карман, кивая.

— Четыре дня, — повторила я за ним.

16 июля 1997 года, 13:08

— Готов загадать желание? — спросила я Кеннеди.

Мы обедали в заведении «У Кейпа». Я задала ему вопрос, от которого, как мне казалось, Кеннеди мог почувствовать себя неловко, но я должна была знать, думал ли он об этом. Я не хотела, чтобы последние моменты его жизни были ужасными.

Кеннеди улыбнулся.

— У меня есть ты. Чего еще мне желать? Больше я ничего не хочу, — ответил он.

Я рассматривала его и шоколадные усы на его губах.

— Это из-за проекта «Счастье за деньги не купишь»?

Он пожал плечами.

— Я думаю, что мое счастье за деньги точно не купишь, но если бы у меня была возможность потратить чьи-либо денежки здесь и сейчас, я бы определенно это сделал, — приподнял он брови. — Помнишь тот раз, когда мы ходили в «Шесть флагов», Уилл? Я потратил свое желание на «Шесть флагов».

— Нет, я не помню, и нет, ты не… — я простонала. — А-а, дети, они совершают глупейшие поступки, не так ли?

Кеннеди кивнул.

— Поход в «Шесть флагов» был глупостью, не самое захватывающее зрелище в моей жизни, — сказал он. — Но мне было семь лет, Уиллоу, семилетние малыши умом не блещут.

А кто-то и до сих пор, подумала я.