– Тара, подожди. Прости, я не хотел тебя обидеть. Просто не хочу торопиться с выводами, вот и все.
– Знаю, – сдалась я. – Ты прав. Нам известно слишком мало. Мне кажется, я стою на краю пропасти и готовлюсь к прыжку, только полечу я или разобьюсь о скалы? Нервы сдают. Но ты тут ни при чем, прости.
Том присел рядом.
– Тара, я понимаю, это трудно. Но лучше уж знать правду, чем вечно гадать.
Я положила голову ему на плечо.
– Ты прав. Мне просто нужно собраться с силами.
Когда мы приблизились к воротам монастыря, я уже с трудом передвигала ноги. Во рту пересохло, горло сжалось. Тяжелая деревянная дверь была плотно закрыта. Ручка не поддавалась.
– Обойдем кругом? – предложил мой спутник.
Пройдя немного вдоль стены, мы обнаружили дверь поменьше, которая оказалась не заперта. За ней располагался внутренний двор с колодцем в центре. Металлическое ведро, подвешенное на цепи, слегка покачивалось от ветра.
– Ола! – позвал Том.
– Смотри, там магазин.
– Отлично.
Мы направились к сувенирной лавке.
– Подожди, – остановилась я. – Что, если… мама там работает?
– Что-то мне подсказывает, что все не так просто, – нахмурился мой друг. – Или ты все еще веришь в сказки? Тогда это был бы прекрасный конец.
– Не знаю, Том. Я еще не готова к встрече.
– Хочешь, чтобы я сходил один?
Я кивнула, не в силах выговорить ни слова. Я присела на край колодца, а Том вошел внутрь.
Его не было минут пять. Все это время я, сжавшись в тугой комок, раскачивалась взад-вперед, кусала ногти и гадала, что могло его так задержать. Ведь все предельно просто: мама там или ее нет в монастыре. Наконец он вернулся. Вглядываясь в его лицо, я пыталась понять, какой ответ меня ожидает.
– Что же так долго? – подпрыгнула я.
– Всего пять минут.
– Прости… Расскажи все, что узнал, – попросила я, закрыв глаза.
– Там работает молодой монах, который почти не понимает по-английски. Пришлось говорить на испанском. Из того, что я понял: он в монастыре всего пару лет и не знает никакой Вайолет или брата Исидора. Но, если вернемся через час, мы сможем побеседовать с другим монахом, братом Флорианом. Я не все понял, но, судя по всему, этому монаху или пятьдесят лет, или он провел в этих стенах пятьдесят лет. Не знаю, что именно он имел в виду. Но уверен, что подождать нам нужно около часа.
– Боже, Том. Вот оно. Если он действительно прожил здесь пятьдесят лет, то должен знать маму.
– Думаю, шанс есть.
Он посмотрел в безоблачное небо, по которому носились, перекрикиваясь, огромные птицы.
– Нужно только как-то убить время.
Брат Флориан оказался высоким широкоплечим мужчиной с плавными размеренными движениями. Он не шел, а скользил по дороге, словно под своим одеянием прятал колесики. Его английский оказался вполне сносным, хотя голос казался хриплым и простуженным. Из-за бритой головы было трудно определить его возраст, но я бы предположила что-то около семидесяти. Он проводил нас в свой кабинет, заставленный книжными шкафами, где пахло букинистическим магазином, старой кожей и чернилами.
Монах указал на два деревянных стула, жестких и угловатых, явно не предназначенных для комфортного отдыха.
– Садитесь, пожалуйста.
Он устроился напротив, за письменным столом, на котором лежала старинная книга в кожаном переплете. Отодвинув ее в сторону, брат Флориан сложил руки перед собой.
– Вы долго добираетесь сюда, нет?
– Точно, – ответил Том, бросив на меня нервный взгляд.
Монах улыбнулся и медленно кивнул.
– Эмм… Часто я… Ммм… Я думаю об этом дне. Я думаю, доживу ли до него?
Я наклонилась вперед. Сердце заколотилось.
– Вы хотите сказать… вы ждали меня?
– Я много раз молюсь об этом.
– Вы знали мою мать.
– Да-да, знаю. Не я ее нашел. Брат Исидор.
– Но вы знали ее? Как долго она тут жила?
– Они пошли отсюда в восемьдесят первом.
– Они? – удивился Том? – О ком вы говорите?
Но я не дала ему ответить.
– Брат Исидор и Вайолет? Они ушли вместе? Письмо датировано шестнадцатым мая восемьдесят первого. Брат Исидор собирался вот-вот постричься в монахи.
Брат Флориан откинулся на спинку стула и замотал головой.
– Он не мог это сделать. Вернулся из Англии и ушел. И забрал с собой Вайолет.
Я молчала с открытым ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Столько всего хотелось сказать, но в голосе царил полный хаос. К счастью, мне на выручку пришел Том.
– Вы знаете, куда они отправились?
Монах выдвинул ящик стола и извлек на свет старую Библию. Она, определенно, видала виды. Между пожелтевших страниц лежал конверт.
– Эта Библия… Она принадлежит брату Исидору. Он дал мне ее, когда ушел… И я храню ее близко, чтобы… – он постучал себя пальцем по голове. – Чтобы знать здесь всегда.
Монах подвинул ко мне письмо, и я увидела единственное слово, написанное на конверте. Мое имя. Тара.
К моменту, когда мы вернулись в деревню, небо стало темно-синим. Две яркие звезды висели прямо над горизонтом. Наши чемоданы отнесли в номер. В этот раз двухместный с двумя отдельными кроватями.
– Подойдет? – спросил Том. – Одноместных не осталось.
– Просто идеально, – ответила я, развязывая кроссовки, и тут же упала на кровать.
