— Я всё понимаю, у вас там какие-то свои делишки и недомолвки, но тащить их на лёд я не позволю. Он, — она тыкнула свистком в Русакова, отчего второй тренер слегка откатился назад. — Продал мне душу когда-то. Буквально умолял на коленях, чтобы я не разбивала вашу пару, что у вас есть будущее, что вы сможете договориться, привыкнуть друг к другу и слажено работать. И какой результат? Вы нахрен срываете мне все прокаты, устраивая истерику прямо в момент программы. Музыка уже была выключена, а вы продолжали ругаться, не обращая внимания на окружающий мир. Браво, котятки. Единственное, что вы делаете слажено — это ругаетесь. Больше ничего. А теперь, — Славянская открыла дверь борта и жестом указала дорогу. — Пошли вон. С глаз моих долой, ничтожества.
— Ира, — начал было Виктор Станиславович, преграждая ребятам путь.
— Что Ира? Ну что? Ты меня столько лет уговариваешь их не трогать, что ребята талантливые, они всё преодолеют и возьмут нам золото. А толку от них никакого. Они просто занимают чьё-то место. Ладно эта рыжая идиотка, никого кроме себя не слышит, но этот здоровый придурок то чем лучше? Вроде годков уже достаточно стукнуло, а мозг один на двоих до сих пор остался. Звёзды мои, вы совсем забылись? Попали пару раз на первый канал в телевизоре и всё — корона жмёт? Да вам ещё карабкаться и карабкаться! Может в юниорах вы и были известны, а сейчас вас знать никто не знает. Там эти, Совинькова и Трубецкой, в юниорах которые медали брали — вот, что про вас говорят! Думаете мне приятно это слышать?! Мне федерация уже в лицо тычет вашими липовыми заслугами и нашими фразами, что в следующем сезоне вы заберёте первые места. За этот год вы не сделали ничего во благо Академии и спорта, только ругались и хренью маялись.
— Ира, не горячись, — продолжал настаивать Русаков.
— Вить, я всё сказала. Я их видеть не желаю. Пусть собираются и проваливают.
— Ирина Владимировна, — тихо сказала Совинькова. — Извините нас пожалуйста, мы не хотели. Мы готовы работать дальше.
— Вы? — она вопросительно подняла бровь, прибивая партнёров взглядом ко льду. — Нет, не готовы. Пока вы не начнёте слышать и слушать друг друга, на лёд не выйдете. Запомните, голубчики. Я вам замену быстро найду. Таких как вы у меня тысячи. Завтра на прокаты произвольной тоже можете не приходить, — Кирилл хотел было возразить, но Славянская не позволила. — Вам тут делать нечего. Я даю вашему цирку последний шанс, и надеюсь — вы им воспользуетесь. Если через два дня не сделаете так, чтобы в ваших отношениях поселилась фея драже и они стали похожи на «мир, дружбу, жвачку», то больше вас не будет в рядах Сияющих. Одну выкину к чертям за её вспыльчивость и самовольность, — она злобно зыркнула в сторону Татьяны. — Усмири свой пыл, девочка. А другого в хоккей отправлю, там тебе быстро последние мозги выбьют. Круглое будешь носить, а квадратное катать, помяни моё слово. А теперь пошли прочь. Я не знаю, что вы такого сделаете, чтобы стать единой сплочённой командой, но время я вам предоставила. Удачи.
После этого партнёрам ничего не оставалось кроме как поклониться и покинуть ледовую площадку.
— Это ты во всём виноват! — бросила Совинькова Трубецкому, когда они оказались за бортом рядом с нами. — Ты только этого всегда и добивался!
— То есть твоей вины, здесь как обычно нет? Всегда только я поступаю неправильно и признаю свои ошибки, а ты лишь задираешь нос и веришь, что такая особенная для меня!
— Кирилл, успокойся, — Алиса подошла к парню, обнимая его со спины, чтобы он не убил партнёршу на месте. — Вы не сможете сейчас построить конструктивный диалог, только больше глупостей наговорите друг другу.
— Отстань, Ким, — угрожающе произнёс тот, однако девушка не расцепила рук, ещё крепче прижимая парня к себе. — Я сказал — отстань. Не до тебя сейчас. Или ты тоже оглохла и не хочешь слышать меня? Нашлась мне тут, защитница.
Алиса как следует дёрнула парня за волосы, отпуская его из объятий, и привычным надменным тоном, бросила:
— Да пожалуйста, Трубецкой. Только потом не приползай в мою постель плакаться.
В этот момент Татьяна сдвинулась с места, перехватывая Ким за руку, когда она направилась в мою сторону.
— Никто не давал тебе права с ней так разговаривать, — сказала Татьяна напарнику не своим голосом. — Не смей даже слова едкого ей сказать. Эта девушка, — Сова качнула запястьем Алисы, которое покоилось в её сжатой ладони. — Терпит твои выходки, зализывает твои раны и лечит твою душу, а ты такое вытворяешь. Хоть раз подумай своей головой, какую боль причиняют твои слова.
— Татьяна, — прошептала я подруге, когда та попыталась утащить меня и Алису за собой. — У меня сейчас прокат, я не могу уйти.
— Хорошо, но потом жду тебя в раздевалке, не задерживайся. Удачи, Лина, — она легонько обняла меня, а я в ответ похлопала её по спине. — А ты, — она подняла голову и посмотрела на, немного удивлённую происходящим, Алису. — Идёшь со мной. И, как ты понимаешь, другого варианта у тебя нет, Ким.
