Дверь, за которой скрывалась узкая лестница, ведущая в мансарду была заперта не на два стандартных оборота ключа, а всего на один. Для Киару всегда было важно, чтобы каждая дверь в комнату, которая редко использовалось, была заперта. Ричард же не придавал этому особого значения, но практически не спорил. Ругался он лишь из-за чердака: супруга редко выбрасывала вещи, предпочитая собирать их и складировать. Правда, иной раз Ричард просил Алекса и Стивена навести там порядок — прекрасная альтернатива для наказания, если эти двое опять что-то устраивали из ряда вон выходящее. И ни разу Киару не замечала, что из дома выкидывались ненужные вещи.
— Это конец, да, Киару? — прошептал мужчина. — Вот и всё… Я должен был рассказать тебе о многом, а вместо этого… говорю сам с собой… Мечтаю услышать твой голос, а вместо этого скрип половиц… Мечтаю обнять тебя, прижать к себе и не отпускать, а вместо этого ты нашла последний приют в склепе… Мечтаю повернуть время, изменить твою судьбу, а вместо этого… собираю твои вещи… Киару, почему ты хранила старые перчатки?
Ричард, особо не задумываясь, схватился за одну из коробок, перевернул её, вывалив содержимое на пол, и теперь озадаченно рассматривал кружевные перчатки. Он понимал, что старается всячески потянуть время, чтобы отсрочить момент прощания.
— Ладно… мне уже не спросить тебя, Киару… — вздохнул мужчина, покачав головой.
Сейчас он готов был абсолютно на всё, лишь бы вновь обнять Киару, погладить по волосам и не отпускать от себя, держать в поле зрения. Ричард с трудом сдерживал внутри себя обжигающий гнев, который рвался наружу, грозясь спалить всех, кто случайно окажется на пути.
— Киару… — дрогнувшим голосом произнёс Ричард. — Как мне с тобой попрощаться? Как отпустить тебя?
Его супруга покинула этот мир, оставила его наедине с горем, с невозможностью с кем-то поделиться и обсудить. Иногда мужчина ловил себя на странном желании: обвинить во всём Киару, чтобы та почувствовала всю боль, что терзала его душу, поняла, насколько ему больно и… что было бы потом, Ричард не знал. Впрочем, он прекрасно понимал, что страшное желание невыполнимо: супруга была мертва. Знал он также и то, что никогда не позволил бы себе причинить Киару незаслуженную боль.
— Хотел бы я всё исправить… не встречать тебя… или… встретить, но не заметить, не привязаться к тебе, не влюбиться в тебя… а если влюбиться, то игнорировать чувства, не думать об эмоциях, которые ты пробуждала во мне… уехать куда-нибудь далеко… человеческая жизнь может быть длинной, но не такой, как у вампира… клан бы вернулся, когда тебя не стало бы… и я бы продолжил жить в одиночестве… знаешь, родная… я хотел бы сказать тебе раньше, насколько сильно ты мне дорога… показать тебе… сделать хоть что-то… или… может быть… тогда мы были бы готовы к потенциальному возвращению Джозефа и я смог бы найти способ тебя уберечь… даже если мне пришлось бы запереть тебя в комнате, чтобы сохранить струны сердца… ты бы кричала, ругалась на меня… разбила бы всё, что только могла… но ты была бы жива. Ты. Была. Жива… была… а теперь тебя нет… а я один… и я просто… просто не знаю, как мне жить…
Тишина дома и одиночество дарили Ричарду столь необходимое спокойствие. Мужчина прекрасно понимал, что это последний раз, когда он может позволить себе показать слабость и выговориться, ведь как только он покинет тринадцатый дом, ему необходимо будет надеть привычную маску и сделать вид, что потеря Киару никак не отразилась на нём.
— Я не знаю, как мне жить без тебя, Киару… — прошептал Ричард, отбрасывая пустую коробку в сторону, а затем, опустившись на корточки, стал собирать перчатки. — Ты практически всегда носила перчатки… Почему я ни разу не спросил о них… мне казалось, что ты просто не любишь, когда тебя касаются… что ты хочешь держаться в стороне от всех, а перчатки были для тебя нормой… но ты продолжала надевать их… реже, но продолжала…
Собрав все перчатки, мужчина распрямился, подошёл к старому креслу и бережно уложил изношенные предметы гардероба на подлокотник.
— Сколько же здесь хлама… — пробормотал Ричард, проведя пальцами по обивке.
Блуждающий взгляд зацепился за белый уголок, торчащий между подушкой и спинкой кресла. Спустя несколько мгновений, в руках бывшего главы клана «Ночной Огонь» оказался конверт, подписанный изящным почерком Киару: «Ричарду Р., вручить в случае моей смерти… лично в руки…».
— Ещё одно письмо? — непонимающего произнёс Ричард, рассматривая надпись.
Конверт не был запечатан. Где-то в глубине души мужчина осознавал, что на его супругу это не похоже. К личным вещам та относилась чрезмерно бережно, а письма обычно так прятала, что иной раз сама не могла найти с первого раза.
Усевшись в кресло и подняв в воздух пыль, дрожащими пальцами Ричард вытащил листы.
— Почерк твой… — нахмурился мужчина. — Когда ты это написала, Киару?
Он знал, что не будет ответа, но нуждался в том, чтобы услышать голос любимой.
Глава 13. Письмо
***
