- Милая, прости, - мама сделала виноватый вид, который у нее бывал, когда она не могла или не хотела мне дать желаемое – будь это конфета или такая ерунда, как секс именно тогда и с тем, кого я выбрала сама. Мол, ах, эта ерунда! Забудь! Ненавижу этот взгляд.
- Инжу, сейчас не существует ни одной настоящей пророчицы. Последней была Таука, но она умерла еще до твоего рождения.
- Таука? Но она же вообще предсказывала только тандрам!
Родители снова непонятно переглянулись.
- Какая теперь разница? Главное, другой пророчицы не появилось, только шарлатанки. Поверь, мы проверили всех, с таким же успехом можешь устроить сама себе сеанс гадания. Или ты просто хочешь шоу?
- Нет.
Какое там шоу? Я хотела настоящее, полноценное предсказание, которое бы мне открыло раз и навсегда – буду ли я счастлива? Или буду, как родители – жить сама по себе, не любить ни мужа, ни родственников и только к детям испытывать некое подобие симпатии.
Пройдет ли моя жизнь так же бессмысленно?
- Мне жаль, - сказал папа, но судя по голосу, жаль ему совсем не было.
Потом они еще раз меня поздравили и собрались уходить.
- Папа! – мой голос остановил их уже на пороге. – А почему вы не привезли мне список претендентов в мужья? Их же для всех невест составляют!
Удивительно, но теперь они стали как одно целое. Их спины окаменели одновременно и одновременно они натянуто улыбнулись.
- Не волнуйся, отдыхай, об этом поговорим завтра, - с напускным спокойствием ответил отец. Дверь за ними закрылась, но я ничуть не успокоилась. Я возможно, молода, но не настолько наивна, чтобы не увидеть во всем происходящем какой-то ненормальности. Что-то тут не так, и вот вопрос, хочу ли я знать, что именно?
***
Наступил вечер, время приема.
Бледно-зеленое платье волнами спускалось по моим бедрам, плечи прикрывали только волосы, и я надела подаренный с утра гарнитур с изумрудами. При ближайшем рассмотрении он оказался еще прекраснее и наверняка, куда более дорогим, чем подарки, которые я получала прежде. Честно, не думала, что родители, несмотря на все свое состояние, могут позволить себе дарить подобные украшения – например, огромный камень, который опустился в ложбинку моей груди походил на слезу, настолько тонко ограненную, что бесконечно сверкал мириадами тончайших искорок и наверняка стоил бешеных денег.
Это было самое красивое украшение, которое я когда-либо видела. И создано будто для меня – мои глаза неожиданно приобрели оттенок зелени, а волосы стали играть ярче.
Ну вот, я и готова.
Я опустилась на стул перед большим зеркалом и стала смотреть на свое отражение.
В доме раздавался нарастающий гул, доносящийся из большой гостиной. Гости уже съезжались, но меня им представят только когда все соберутся, значит еще как минимум полчаса у меня в запасе.
Что меня ждет впереди?
Я смотрела в зеркало и вспоминала свою жизнь. Она была такой же, как у всех остальных моих подруг. Она была такой же, как у девчонок, с которыми я никогда не дружила. У тех, кто старше меня и младше, кто красивее и уродливее. Одна из многих. Одинаковая. Мы были богаты, свободны и могли делать все, что угодно. Разумеется, только после свадьбы. Но по сути, что там… первый двадцать один год жизни помучаться в строгих рамках ограничений и еще год потратить на рождение наследника – и последующие полтора-два века полнейшей свободы тебе гарантировано, ведь хладнокровные живут очень долго. Говорят, существуют те, кому перевалило за тысячу лет. И умираем мы чаще всего не по причине болезни, а по причине несчастных случаев. И стареем только перед смертью.
Так что впереди у меня, вероятно, самое интересное?
Но вспоминая родителей, и как они наверняка сейчас прохаживаются по гостиной – вместе, но словно чужие; и как отец Зормы частенько заходит в комнату поздороваться с дочерью, оставляя под дверью ждать свою очередную любовницу примерно нашего возраста, но из-за более низкого происхождения уже с пятнадцати лет сопровождающую мужчин; или всех тех молодых пронырливых людей, увивающихся за пресыщенными удовольствиями женщинами вроде матери Куль… Неужели я буду жить так же?
Меня передернуло. Я смотрела в зеркало, где отражалось милое, невинное существо в нежном платье и представить не могла, что это воздушное создание думает о настолько приземленных вещах. Что оно только с виду такое невинное.
Еще я думала о физической любви и о том, что мне хочется мужчину. Хочется узнать, что это такое, почувствовать на себе чужие руки, которые будут ласкать мое тело, сжимать мою грудь и проникать во… всякие другие места.
Я сглотнула. Нужно остановиться. И не потому, что мне не положено о подобном думать – нет, совсем нет, а потому что думать об этом в свое совершеннолетие, на пороге того времени, когда все вышеперечисленное будет можно, как-то странно. Даже как-то неправильно.
Меня насильно лишали стольких вещей, но по крайней мере, одной вещи теперь лишать не смогут.
Скоро я избавлюсь от своего позора.
***
В тот далекий вечер, пойманная на месте преступления, я была уверена, что самое страшное в жизни – если кузен Зормы меня не полюбит.
Я ошибалась.
