– А кто сказал, что они пройдут за ворота? – тихо ответил дозорный. – Город оцеплен на въезд и выезд. Сейчас любой чужак может стать искрой, от которой всё вспыхнет. Им, верно, подкоп придётся делать, чтоб внутрь зайти. Каков шанс, что они не развернутся обратно?
– Значит, вы всё продумали, – мастер закрыл глаза. – И никакой возможности, да? Князю ведь никто не писал?
– Девчонка сказала, что ты ждёшь кого-то, – признал Лазарь, – но город закрыли только вчера. А что до письма – так я про то не знаю, не положено мне. Я слышал, что хотели отправить. Потом слышал, что хотят всё сокрыть. И не знаю, какое решение стало последним. Честно скажу тебе, не хочу врать или обнадёживать попусту. Должна вмешаться очень серьёзная сила, чтоб дело разрешилось в твою пользу.
Фауст закрыл лицо ладонями, чтобы дозорный не видел его отчаяния. Очень серьёзная сила… перед глазами снова встала медвежья вышивка. Должен появиться кто-то выше здешних офицеров. Перекрыли город на выезд… выходит, даже сломанная цепь теперь не позволит сбежать. Только сейчас он понял, что ни разу не видел солнечных лучей в окне. Должно, должно что-то произойти. Он ещё так много не сделал. Некстати вспомнилось желание отдать брошь Феликсу. Простынь была ещё сухая, и он, морща нос от запаха пыльной ткани, накрылся ею едва ли не с головой, чтоб сохранить в теле тепло травяного напитка с кухни. Он не знал, есть ли другие охранники в коридорах. Даже если чудом получится пройти мимо Лазаря, дальше ждала неизвестность. А вдруг всё будет зазря?..
Он то и дело проваливался в беспокойный сон. Являвшиеся ему образы были одновременно ярки и отвратительны. Подручник Лотар, горящий на алтаре храма, и Марк, вонзающий обломки палок в грудь Лианны. Госпожа княгиня обратилась медведем с герба и, сняв звериную голову, оказалась Корнелией, которая отдавала приказы полку в казармах на улицах. Гней, выбивший табурет из-под ног Лазаря на виселице. Софочка смеялась и лила уксус в бутылку мёда, а после плеснула его Фаусту в лицо. Отец направил кулеврину ему в грудь и зажёг фитиль, глядя прямо в глаза.
– Ни за что закрываете, паршивцы! – кричал кто-то высоким голосом. Ему вторили два других, хриплых и низких. Послышались удары и ругательства. Не просыпаясь, Фауст перевернулся на досках, скинув с себя простынь. Кожа горела, лоб был весь мокрый. Из покрасневших глаз снова ручьём текли слёзы. Снаружи раздался стук дверей и грохот засовов, и всё стихло. Отец продолжал смотреть в глаза.
– Ничтожество, – прошептал он.
И выстрелил.
***
Он проснулся от собственного хриплого лающего кашля. На доски с губ упало несколько капель крови. Тело било крупной дрожью, и только тонкое потасканное шерстяное покрывало хоть немного спасало от промозглого мокрого холода, который шёл из самой груди. Сведя взгляд ниже, Фауст заметил знакомую бахрому.
– Откуда… откуда? – прошептал он, сев на кровати и перебирая пальцами покрывало. Оно даже пахло ещё степью и кренделями, – я, верно, в бреду… – знакомая мягкость потрёпанной шерсти вселила в него огонёк надежды. Хоть что-то своё. Хоть немного. Одна весточка из дома. Он закопался лицом в складки ткани, которая ещё не пропиталась запахами подвалов.
– Никак проснулся наконец? Паршиво, признаться, выглядишь, – дверь снова приоткрылась. Лазарь, его добрый друг Лазарь стоял с той стороны, не заходя внутрь. – Не хочу нынче подходить близко, звини уж.
– Откуда?.. – чуть не плача, пробормотал Фауст, сжав крепче покрывало, – где взяли?..
Охранник махнул рукой.
– Сегодня привезли троих воров. Перехватили по дороге от Осочьей. Семь дней назад доложили, что в тех краях их заметили. Покрывало это мне отдали, как дежурному… да я подумал, что тебе оно нынче нужнее, чем мне.
– Семь дней назад… – пробормотал мастер, обнявшись с тканью. – Не перед ярмаркой ли? Княгиня доложила? – запоздало понял он. – С медведем?
– Столичная княжна, Её Светлость Ребекка Альцийская. В городе проездом была, возвращалась с этого вашего порта и проехала через нас, – Лазарь пожал плечами, – да, у её рода медведь на пурпурном поле гербом. А чего такое?
– Ребекка… – пробормотал Фауст, – Ребекка… – имя казалось знакомым. Да и герб ведь тоже. Из порта возвращалась… они, выходит, когда-то виделись в Аркеях? – она подвезла меня до города. Подобрала в деревне и подвезла. Я ей про воров доложил, – он снова обнял ткань, – а это покрывало из дома привёз, – шёпотом добавил он.
– Ого, – уважительно протянул Лазарь, – это свезло тебе! Она не сильно дружелюбна обычно-то. Молодец, что рассказал о них, – он чуть улыбнулся, – выходит, твоими стараниями хоть что-то хорошее городу таки перепало.
– Пожалуй… – прошептал Фауст. Горло жгло неимоверно, и он со всех сил сдерживал сейчас кашель, чтоб не испугать охранника. – А зачем она вообще к нам ездила? Я её будто видел раньше уже…
Дозорный развёл руками.
– Она наш посол. Мать при дворе, отец правит княжеством, а она вон разъезжает с переговорами.
