– Я должен защищать Семью. Эмили нужно пожертвовать. Ее нужно убить прежде, чем она снова соблазнит моего хозяина. Моего бедного, беспомощного хозяина. Он не понимает, что делает.
Я поднял лапу.
– Ладно, ладно. Очень занимательно. Я лабрадор, я это выдержу. Я прекрасно знаю, что кажусь тебе смешным.
– Угу.
– …но я просто хочу знать, что она не попытается увести Адама или шантажировать его.
Он задумался.
– Ладно, но прежде чем я тебе скажу, нюхнем напоследок, тряхнем стариной.
И вот, скрепя сердце, я последовал за ним к вонючей куче, следя за Адамом и Эмили по пути. Когда мы добрались, Фальстаф тут же нырнул и оставался так какое-то время.
– Эта дурь делается все крепче, – объявил он, вынырнув обратно.
– Ладно, – сказал я. – Насчет Эмили…
– Один понюх этого зловония, буйнохвост, и тебя перестанут заботить наши хозяева.
– Но ты обещал сказать мне.
– Сначала нюхай.
И он снова меня заставил. И вот я столкнулся с кошмарным смрадом вонючей кучи, таким крепким и острым, что воздух над ней колебался. Но потом, когда мой нос проник в гниющую кучу навоза и листьев, мне пришла в голову поразительная мысль (поразительная для лабрадора, в любом случае). Мысль была такая: я хочу выбраться из своей головы. Причина ее, как я объяснил себе, была проста. Это поможет мне забыть. Это облегчит мою боль, пусть на мгновение. Я потеряю себя.
После этого мой прежний запрет на нюханье ради удовольствия – что это нарушает Пакт – был больше неприменим. Пакт уже был нарушен. Так что когда я добрался до самого крепкого смрада вонючей кучи, я вдохнул глубже. И запахи, которые я ощущал прежде – насыщенный запах земли, лиственного сока, крови червей, беличьего дерьма – все они присутствовали, но были еще крепче.
И вновь я почувствовал, что теряю вес, словно мое тело растворялось в самом парке, только на этот раз я ощутил что-то еще. Чувство абсолютного контроля. Нет, не контроля – власти. Будто все дикие и природные силы, скрытые в парке, поднимались во мне, или я поднимался в них, трудно было сказать.
– Итак, буйнохвост, ты заслужил свою информацию, – сказал он, пока я был еще под воздействием. – Эмили не собирается забирать твоего хозяина. Она забирает
Странно, но нет.
Когда я вынырнул, новый запах достиг меня, всего на секунду, но он был достаточно острым, чтобы меня затошнило.
– Что-то не так, – сообщил я.
– Перенюхал, э, буйнохвост? – фыркнул Фальстаф, задрав ногу с другой стороны вонючей кучи.
– Нет. Там был запах.
– Угу.
Мой ум стал острее, я ощутил, что возвращаюсь в свое тело.
–
– Знаешь, буйнохвост, думаю, ты окончательно чокнулся.
– Нет, иди сюда. Понюхай.
Фальстаф медленно подошел и опустил нос в то самое место.
– Чуешь?
Он ничего не сказал, что уже было ответом. Я снова понюхал и взял след. Он привел меня к зоне позади вонючей кучи, под спутанными ветками, за лютиками, крапивой, ромашками, в самом темном уголке парка.
Я начал копать.
– Буйнохвост, что ты делаешь?
– Фальстаф, я должен был сказать тебе это раньше. В этом парке происходят странные вещи. Моя давняя подруга, Джойс, борзая, была убита. Ей перегрызли горло. Ее труп нашли в кустах.
– О, чудесно, так теперь мы ищем трупы.
Я рыл дальше, и запах становился сильнее.
– Там определенно что-то есть.
– Ну что ж, предоставлю это тебе.
Я повернулся к Фальстафу и увидел, что его голова исчезла в вонючей куче, и продолжил рыть. Запах был ужасающим. Не сильным, но ужасающим. Потому что я инстинктивно знал, чему он принадлежит.
Он принадлежал трупу.
Тормоза автомобиля завизжали за стеной парка.
Моя лапа коснулась чего-то твердого и отпрянула.
Это была голова. Лицо. Кожа различима под покровом земли. Я мягко продолжал работать лапами.
Женщина.
Наполненный землей, ее рот был открыт. Будто она пыталась прошептать историю своей грязной смерти. Мое сердце забилось чаще.
– Фальстаф!
Он не ответил.
– Фальстаф!
Все еще ничего.
– Фальстаф! Подойди сюда!
Его голова поднялась над вонючей кучей.
– Я слышу тебя, буйнохвост. Я тебя слышу. – Он подошел, его толстое тело ломало мелкие ветки по пути.
Он взглянул вниз на труп, потом на меня.
– Это труп, – сказал он.
Впервые Фальстаф не смог высмеять ситуацию.
– Нужно что-то делать, – сказал я ему.
– Мы?
– Нам нужно сделать так, чтобы люди узнали. Семьи в опасности, мы должны вытянуть труп на поверхность.
– Слушай, буйнохвост, при всем уважении, ты убил моего хозяина. Нельзя играть за обе стороны. Я не расстроился из-за этого, так с чего мне огорчаться по этому поводу?
– Потому что эта смерть бессмысленна.
– Мы собаки. Все наше существование бессмысленно.
– Слушай, приведи хозяев, пока я буду ее тащить.
Но он не двинулся. Он просто сел рядом и смотрел, как я тащил женщину, взявшись за пальто зубами.
