ПАКТ ЛАБРАДОРОВ:
В нашей миссии защиты хозяев нос – наше самое ценное орудие. Однако он также способен сбить нас с пути. Остальные из собачьего царства уже сдались нюханью ради удовольствия, но мы никогда не должны поддаваться соблазну.
Каждый лабрадор должен понимать подлинную ценность нашего самого мощного органа чувств и помнить: мы нюхаем ради информации, а не чтобы забыться.
– Бу-у-йно-охво-о-ст! Я тебя убью-ю-ю!
Это было неделю спустя. На следующий день после похорон Саймона. Я склонился к большому лохматому цветку посреди свалки, когда заметил, как Фальстаф мчится через парк, меся грязь.
Я огляделся, но бежать было некуда. Уже поздно. Если честно, я не ожидал его увидеть. После смерти Саймона парк был свободной от Фальстафа зоной.
Он влетел в меня на полной скорости, его жирное старое тело сбило меня с ног, в клумбу. Я был в шоке, не только от удара, но и вообще от того факта, что он тут был.
– Ты это сделал, верно? – задыхался он. – Ты убил моего хозяина?
– Я, хм, должен был за…
– Защитить Семью? Даже не
Что я сделал? Я разрушил его жизнь.
О, конечно, люди могли отмахнуться от происходящего как от странного случая, но Фальстафа было не обмануть.
– Мне жаль, правда. Но у меня не было выбора, после того, что ты мне рассказал.
Фальстаф взглянул на меня, его глаза были полны боли и угрозы. Он стоял так, казалось, вечно, прежде чем упасть на землю и начать кататься на спине в приступе захлебывающегося хохота.
– Что смешного?
Он уставился на меня, с головой вверх тормашками, боли в его глазах больше не было ни капли.
– Твоя морда. Она такая смешная.
– Не понимаю.
–
– Но я думал…
– О, да
– Что я убил твоего хозяина? Ну, если честно,
Фальстаф встал, обнюхал меня недоверчиво, и сказал:
– Ты и впрямь
– Но ты скрывал от меня сведения, чтобы защитить Саймона.
– Чтобы защитить
– Защитить меня? От кого?
– От тебя самого, буйнохвост. От твоей глупой системы убеждений.
– Но я думал, что дело в Шарлотте. Я думал, ты сказал, потому что для тебя это было важно.
Он вздохнул.
– Я сказал тебе, потому что ты не сдавался, буйнохвост. Сколько бы я ни пытался убедить тебя наслаждаться лучшим в жизни: вонючей кучей, погоней за белками – я вынужден был признать, что ты неисправим.
– Но ты будешь скучать по нему?
– По кому? По Саймону?
Я кивнул.
– Саймон, если ты не заметил, человек. Люди слишком глупы, чтобы чувствовать по-настоящему, они одалживают свои чувства из телепередач, так зачем нам чувствовать что-то к ним?
– Ведь он заботился о тебе.
– Заботился обо мне, буйнохвост? О, кормил меня мясом и печеньем раз в день? Ха! И все равно, он даже этого не делал, это всегда делала Эмили. Нет, буйнохвост, люди не заботятся о нас, не всерьез. И Саймон заботился меньше всего. Может, я не чистый спрингер, но я верю, что они дело говорили. Люди лишь удерживают нас от проявления наших подлинных инстинктов. Они отрезают нам яйца, ну,
– Это один из способов посмотреть на ситуацию.
– А каков другой способ, буйнохвост? Просвети меня.
– Другой способ – понять, что без наших хозяев мы бы даже не существовали, и защищая их, мы защищаем свое право находиться здесь.
– Ну, прости, что не понял широкий образ, буйнохвост. Но прямо сейчас, на базовом уровне, мне кажется, что чем больше ты заботишься, тем больше на тебя гадят…
Он продолжал говорить, но меня отвлек вид Адама и Эмили на скамейке. Эмили держала руку у лица, она плакала. Адам говорил с ней, утешал, но держался на расстоянии.
– Что она сказала? – спросил я, но Фальстаф посмотрел на меня непонимающе. – Эмили. Что она сказала, ну, о Саймоне?
– Слушай, буйнохвост. Может, ты поймал меня разок, но я больше ничего тебе не скажу. Видишь ли, нет Эмили, нет мяса с печеньем, и Фальстафа отправят в собачий приют.
– Я не собираюсь
– Конечно, нет, буйнохвост. Конечно, нет. О чем я думал?
– Правда. Честно.
И тогда Фальстаф заговорил голосом, который, видимо, должен был походить на мой, но, в действительности, сходства не было никакого:
