- Это случайность? - спросила она, глядя на него широко раскрытыми, голубыми глазами.
- Не знаю Лена…Что-то пошло не по плану и что действительно произошло, нам теперь не узнать никогда. Знаю только, что судьба нас опередила, но хоть и неожиданно, но…
Мы победили, Лена…
- Мы победили? - спросила Елена Викторовна, не совсем веря, произошедшему только что. Так внезапно рухнул этот колосс…И теперь будет новая жизнь?
- Обязательно будет. Теперь подрастающее поколение само решит, как им жить.
Они сели в машину и поехали к Родиону Аркадьевичу, поделиться внезапной радостью победы.
Родион Аркадьевич пребывал в жутком состоянии психофизиологического диссонанса, когда взволнованные и возбужденные мысли не находили соответствующего отклика в искусственном сердце. Он сразу же догадался, что что-то пошло не по плану, когда увидел то, что видел практически весь город. Не имея возможности связаться с друзьями, он ходил по квартире, сбивая диссонанс таблетками. Мысль о том, что он может потерять единственных, дорогих ему людей, билась в сознании как колокольный набат.
В первые минуты как рухнула башня, его охватило глубокое чувство раскаяния и облегчения, за все, что он делах на благо Корпорации и во вред людям. Он знал, что будут жертвы, без этого вряд ли можно было обрушить систему, но его не терзали муки совести, ведь когда-нибудь змея должна была начать сама пожирать свой хвост и сколько бы она принесла с собой жертв, никто не знает. Но сегодня она вдруг разом лишилась своей головы. Легкое прозрение коснулось его сознания, говоря ему, что пока человек жив, никогда не поздно стать на другую сторону. И тут Родион Аркадьевич на какое-то время забыл обо всем, что случилось, поскольку его мысли всецело поглотило ясное понимание того, что все его многолетние изыскания, научные труды и разработки, рухнули в одночасье вместе с башней Корпорации, поскольку он на самом себе, испытал в этот момент нечто такое, что действовало вопреки его теории. Вопреки тому, что он был носителем искусственного сердца как и все остальные люди в городе, он осознал, что истинная воля и право выбора, сокрыта не только в сердце человека, но есть еще что-то более таинственное и глубинное, что он упустил в своих поисках. Вопреки собственному безволию, лишенному всякой пассионарности, его волю зажег другой человек, его друг, который зародил в его сознании сомнения в смысле существующего бытия. Доколе можно унижать людей, где граница обезличивания и расчеловечивания? Зачем калечить естество, стерильностью дьявольской морали и почему он стал такой важной деталью в этой машине?
А мораль у дьявола хитра и изворотлива, она дает людям благо и мир, спокойствие и сытость, но забирает намного более ценное - сердца и души. И когда Родион Аркадьевич проникся глубиной истинно происходящего, в его душе зародился протест. Он тогда еще не мог понять, что в тот же самый миг стал на другую сторону, что мысль, обращенная к добру и справедливости, это мысль обращенная к Богу.
Растопчите человека, уничтожьте его тело, но если в нем еще жива мысль, вы не властны над ним.
Родион Аркадьевич вдруг понял, где допустил свою главную ошибку. Человек насильно лишенный сердца, не лишался истинной свободы воли, по причине вопиющей несправедливости, которую Бог не мог допустить. Но в тоже время удивительно было то, что наличие живого сердца еще не давало человеку ни силы духа, ни возможности принятия волевых решений, если оно всецело было привязано к этому миру, к страстям и комфорту. То чем оно было наполнено, было причиной поступков человека. А вот где зарождалась самая первая мысль, склоняющая человека в ту или иную сторону, явилась теперь для него прозрением великой тайны.
В человеке как в объекте познания, открылась вдруг бездна тайных сил и целая непознанная вселенная. Словно и не было этих 30 лет трудов и поисков и опять как и раньше, Родион Аркадьевич оказался пред тайной божественного творения, бессильным студентом.
Если бы любому другому ученому, сказали, что все труды его жизни пали прахом, он вероятно умер бы в тот же час, но не в случае с Родионом Аркадьевичем. Словно сбросив с себя старую кожу, освобожденный от власти долгого порока, он окрыленный прозрением, чувствовал, что вошел в новую эпоху человеческого бытия, что он знает нечто такое, что стоит всех наук этого мира.
В этот момент раздался звонок и в распахнутую им дверь вошли его друзья, здоровые и невредимые и он кинулся к ним в объятья.
- Все кончено Кира! Теперь будет другая жизнь!
- Что с тобой Родя?
- Мне нужно тебе рассказать, что-то очень важное, но позже, не сейчас, - возбужденный Родион Аркадьевич вел себя как-то странно для человека, сердце которого отмеряло ровно 72 удара в минуту.
- Родя, ты как в молодости, еще до операции, такой же заводной! - удивлялся Кирилл Сергеевич, глядя на друга.
- Потом Кира, потом…Давайте друзья выпьем за нашу победу!
Он открыл бутылку красного вина и разлив его по бокалам, произнес - За новую жизнь!
- За новое поколение с живыми сердцами!
Глава VIII
