Родион Аркадьевич закрыл ладонями глаза и опустил голову.
- Пять минут на жизнь или смерть…Могу ли я лишить его того, что он так ревностно берег всю жизнь, невзирая ни на что? Но… Речь сейчас не о принципах…речь о жизни и смерти…
Имею ли я право лишить его жизни ради идеи? Почему я?
Жить с искусственным сердцем, но жить…Или остаться верным себе?
О Боже! - воскликнул Родион Аркадьевич, Простит ли мне Кира потерянное сердце?!
Он открыл глаза, напротив, на стене, висел цветной постер с изображением солнечной лагуны. Настоящая жизнь только начиналась и он не мог, терять друга, он не был готов к этому, его слабость была главным аргументом дать согласие, потому что у него не было ответа на вопрос - Быть или не быть, идеи ради? Он не мог влезть в его душу и оценить все то чем он так дорожил, на что он был готов ради сохранения своего сердца. Не знал даже примерных границ, когда человек выбирает смерть, сохраняя в себе нечто другое, более ценное чем жизнь. Сейчас он был не готов взвесить все за и против, не было времени. Будь его друг в сознании, он возможно принял бы для себя единственно верное решение, но это тяжкое бремя выбора легло на него.
Он еще не знал, что совсем недавно, в соседнем блоке клиники, любимая женщина Кирилла, по глупому, случайному стечению обстоятельств, лишилась своего сердца. Родион Аркадьевич думал о том, что не вправе лишить эту женщину, ее любимого человека, пусть даже такой ценой.
- Для того, чтобы всю жизнь лишать людей сердец, теперешний выбор слишком очевиден - подумал он. Господи, дай нам всем шанс и мне и моему другу! Ведь жизнь это нечто большее? Ведь я еще не мертв, для тебя?!
Если ты слышишь меня сейчас, не в силах я вершить судьбу своего друга, как вершил судьбы других людей… Чувствую будто стою над пропастью отчаяния и покаяния…может это запоздалое прозрение, но оно коснулось моей души, даже не взирая на мое искусственное сердце!
Верю, что еще не поздно оживить свое очерствевшее существо, есть еще во мне нечто такое, что еще умерло для тебя окончательно. Я не знаю что это, но хочу узнать и может мой отчаянный вопль к тебе и есть последний шаг над пропастью? Дай нам шанс пройти над ней, если то, что в нас еще живо, дорого тебе!
Дверь открылась и в кабинет вошел хирург.
- Родион Аркадьевич, вы приняли решение?
Подняв голову, он посмотрел на хирурга и ответил - Он должен жить.
Прошло не более двух часов с момента операции, когда Кирилл Сергеевич очнулся в отдельной палате. Медицина научилась творить чудеса и ставить на ноги безнадежных больных. Стандартные операции были доведены до совершенства, и когда он открыл глаза, первое что он почувствовал, это прилив сил и бодрости.
Он приподнял голову и с удивлением огляделся, увидев сидящего у окна Родиона, который спал, уронив голову на грудь.
- Родя! - позвал он не громко.
Родион Аркадьевич поднял голову и вскочил с кресла, увидев, что его друг очнулся.
- Кира, как ты себя чувствуешь?
- Отлично… А где я? Что-то случилось?
- А ты не помнишь? - спросил Родион, сев у кровати на небольшой стульчик, - У тебя случился сердечный приступ.
Кирилл Сергеевич на какое-то мгновение задумался и вдруг воскликнул:
- Лена! Что с ней, где она?! Я видел, как ее арестовали!
Он вскочил на кровати, но друг его удержал.
- Успокойся, с ней все хорошо…Она уже дома, жива и здорова, я ее видел час назад.
- Ее отпустили?
- Да…
- Но что случилось, за что ее задержали?
- Кира, это совершеннейшая, глупая случайность! Ее остановили для проверки, а у нее не оказалось при себе документов. Когда же офицер решил проверить ее сердечный датчик, то выяснилось, что она - уклонист.
- Только не это…- прошептал Кирилл Сергеевич, - что с ней сделали?
- Ее обязали к принудительной операции…Ты же знаешь закон…
Кирилл Сергеевич обхватил голову руками и замычал сдавленным голосом.
- Не казни себя, это роковая случайность…
- Я думал мы победили Родя, что начнется новая жизнь… а теперь все кончено…
Родион Аркадьевич снял очки, протер их краем рукава и спросил:
- А как же я, для меня тоже все кончено?
Кирилл Сергеевич не сразу понял, что имел в виду его друг.
- Я надеялся, хоть что-то изменить в своей жизни - продолжил Родион Аркадьевич, - остро чувствуя в последние дни что и сам меняюсь, что для меня есть еще место и смысл в новой жизни?
- Конечно есть, я не то хотел сказать - Кирилл Сергеевич протянул вперед руки желая обнять друга, как вдруг почувствовал, что-то постороннее на своей груди. Он расстегнул больничную пижаму и увидел в районе сердца послеоперационный био-пластырь.
- Как…и я тоже? - спросил он совершенно без эмоций.
Родион Аркадьевич тяжело вздохнул.
- Прости меня, если сможешь, но я не мог поступить иначе. Не мог я тебя потерять… Тогда бы я точно потерял смысл дальнейшей жизни… Только с тобой вместе, мы сможем дать ей новый толчок.
