— Ничего особенного, — пожал он плечами. — Я коп. Можете посмеяться, но мне не нравится, когда убивают других копов. Хочу внести в дело свою лепту, а меня отправляют к вам. Я знаю, что все это чушь собачья, но таково мое задание, и я намерен его выполнить.
— Отправляют? Кто?
— Оливас и мой лейтенант.
— У них что, совсем ничего нет, раз решили взяться за меня?
— Насколько мне известно, совсем ничего. Ни хрена у них нет. Понятия не имеют, куда смотреть.
Кивнув, Бэллард задумалась, стоит ли доверять Карру, и если да, то насколько. Ей понравились его слова по поводу жалобы на Оливаса. Но Бэллард понимала: Карр или не имеет всей информации по делу, или намеренно ее скрывает. В первом случае все понятно — следственную группу обычно разделяют, чтобы каждый работал над своим заданием. Если же Карр что-то недоговаривает, ему нельзя доверять.
Она решила сделать следующий ход и посмотреть на реакцию собеседника.
— Скажите, нет ли у следствия версии, что убийца — коп? — спросила она. — И в кабинке, и в случае с Честейном?
— Шутите? Нет, ничего такого не слышал, — ответил Карр. — Но я опоздал к началу этой гулянки. К тому же между убойным и тяжкими есть четкие границы. Мы, из тяжких, вроде как на буксире.
Бэллард кивнула.
— У вас что-то есть? — спросил Карр.
— Тот ожог на груди у Фабиана, — сказала Бэллард. — Есть версия, что на нем была прослушка.
— Для отдела внутренних расследований?
— Для себя. У него был выбор: или кого-нибудь сдать, или мотать пятерку в федеральной тюрьме.
— И откуда вам это известно?
Непростой вопрос. Бэллард не хотелось называть имя Таусона, но следствие в любом случае выйдет на него: Честейн сделал адвокату один из последних своих звонков. Если Таусон расскажет следствию о разговоре с Бэллард, Оливас поднимет такой шум, что мало не покажется.
— Здесь вам придется меня прикрыть, — сказала она. — Кое-что я выяснила, и эта информация вам пригодится.
— Черт, Бэллард! Ну, не знаю… — произнес Карр. — Вы ставите меня в неудобное положение.
— Вы сказали, что проверяете последние действия Честейна?
— Так. Я и другие ребята.
— Что ж, кому-то из вас достался адвокат Фабиана. Честейн говорил с ним в пятницу. Позвоните этому человеку и скажите, что забираете поручение себе.
— Уже забрал. Дин Таусон идет следующим по моему списку. Но меня интересует другое: откуда вам известно, что Честейн с ним говорил? Как вы все это узнали? Ожог на груди, прослушка, адвокат… Чем вы занимались, Бэллард?
— В четверг ночью я была на месте преступления — в тот момент, когда обнаружили ожог. Когда погиб Честейн, я сделала пару звонков. Он был моим напарником и многому меня научил. Я решила, что должна это сделать.
Не желая принимать ее аргументы, Карр помотал головой.
— Знаете что… — начал он. — Я занимаюсь Честейном. Мне ничего не известно ни об ожоге, ни о прослушке. Но даже если на Фабиане была прослушка, это не значит, что он записывал копа. Возможно, собирался сдать другого болвана из той кабинки. В конце концов, все они были преступниками.
— Мелкая рыбешка, — пожала плечами Бэллард. — Они не имели ценности для федералов. Поговорите с Таусоном. Фабиан записывал копа.
Карр нахмурился, и Бэллард продолжила:
— Что касается других болванов в кабинке, следствию известно, как они связаны между собой?
— Не знаю, — ответил Карр. — Я занимаюсь Честейном.
— Все они были знакомы. Пять лет назад вместе сидели в тюрьме Питчесс, в одно и то же время.
— Это ни о чем не говорит. Питчесс — огромная тюрьма.
— А вы проверьте. Думаю, они находились в одном корпусе, а он не такой уж огромный.
Карр посмотрел ей в глаза:
— Бэллард, хватит юлить. Выкладывайте, какой хренью вы маялись.
— Выполняла свою работу. На «ночном сеансе» часто сидишь сложа руки. Пожалуй, мы с вами в чем-то похожи. Нельзя допускать, чтобы убийца полицейского разгуливал на свободе. У нас с Кенни были свои разногласия, но он почти пять лет был моим напарником и умел раскрывать дела. Я многому у него научилась. В отличие от вас, я не имею отношения к этому делу, но готова скормить вам все, что сумею выяснить. Однако мне потребуется ваша защита.
— Ну, не знаю… Если вскроется, что вы что-то разнюхиваете, все взоры обратятся на меня. Думаю, Бэллард, вам лучше держаться подальше от этого дела. Спасибо, что поделились своими находками, но теперь придержите коней. Собственно, это послание я и должен был доставить.
— Отлично. — Бэллард встала. — Как скажете. Считайте, что послание доставлено. У меня хватает и других дел.
— Послушайте, не нужно кипятиться.
Она отошла от столика к проему в ограде, спустившись на тротуар, вернулась к собаке и снова взглянула на Карра.
— Если понадоблюсь, вы знаете, где меня искать.
— Да, конечно.
Взяв в руку поводок, Бэллард ушла. На пляже почти стемнело. Над океаном поднялся холодный ветер.
Для начала Бэллард завезла Лолу на передержку — на улочку рядом с бульваром Эббот Кинни. Сара приняла собаку неохотно, хоть и получала надбавку, если Лола оставалась у нее дольше, чем на ночь.
— Лола печалится, — сказала она. — Все время скучает.
