— О да! Еще как нарушил.
— Если бы у вас появилась возможность заново прожить последние семьдесят два часа, исправить возможные ошибки… Как считаете, Томас Трент сейчас был бы жив?
— Что за ошибки? В тот момент я поступила правильно. И предпочла бы отвечать на вопросы о том, что случилось на самом деле и почему все произошло именно так. Не вижу смысла рассуждать в условном ключе.
— Значит, никаких угрызений совести?
— Еще какие. Но не те, о которых вы думаете.
— Давайте проверим. Что за угрызения?
— Поймите правильно: у меня не было выбора. Вопрос стоял ребром: или он, или я. Так что я ни о чем не жалею и в подобных обстоятельствах сделаю такой же выбор. Но мне очень хотелось бы, чтобы он остался жив. Чтобы я могла арестовать его. Чтобы он предстал перед судом и сгнил в тюрьме за то, что совершил.
— Хотите сказать, что он, погибнув, еще легко отделался?
На мгновение задумавшись, Бэллард кивнула:
— Угу. Именно так.
— Ну что ж, детектив Бэллард, спасибо за прямоту. — Инохос закрыла папку.
— Погодите, это все? — удивилась Бэллард.
— Да, все.
— И что, я могу вернуться к работе?
— Да, в скором времени бумаги будут готовы. Но я советую взять перерыв, восстановить психику. Вам неизвестно, что случилось, когда вы были без сознания. Вы пережили травму, физическую и душевную. И телу, и психике нужен отдых. Чтобы прийти в себя, потребуется какое-то время.
— Ценю ваш совет, доктор. Правда ценю. Но у меня есть нераскрытые дела. Нужно разобраться с ними, а потом думать об отдыхе.
Инохос устало улыбнулась: так, словно слышала эти слова уже тысячу раз.
— Наверное, все копы в этом кабинете говорят одно и то же, — сказала Бэллард.
— И я их не виню, — произнесла Инохос. — Все боятся потерять работу, свой жетон… Никто не боится потерять самого себя. А если бы вы не служили в полиции, чем бы занимались?
— Не знаю, — поразмыслив, ответила Бэллард. — Об этом я не думала.
Инохос кивнула.
— Я не первый год общаюсь с полицейскими, — сказала она. — Повидала разные карьеры, и долгие, и скоротечные. Весь вопрос в том, как справиться с тьмой.
— С тьмой? — переспросила Бэллард. — Я работаю на «ночном сеансе». Там всегда…
— Я говорю о внутренней тьме. По долгу службы вы, детектив, заглядываете в самые мрачные уголки человеческой души. Во тьму вроде той, что наполняла Трента. На этой территории свои законы, сродни законам физики: действию всегда есть равное и противоположное противодействие. Ступая во тьму, вы впускаете ее в свою душу. И вам решать, как быть дальше. Как оградить себя от тьмы. Сделать так, чтобы тьма не завладела вами.
Доктор сделала паузу. Бэллард поняла, что ей тоже стоит помолчать.
— Найдите себе оберег против этой тьмы, детектив Бэллард, — с этими словами Инохос поднялась на ноги.
Сеанс был окончен. Она проводила Бэллард к двери, и та кивнула на прощание:
— Спасибо, доктор.
— Берегите себя, детектив Бэллард.
Опоздав на двадцать минут, Бэллард явилась в мужскую центральную тюрьму, где ее дожидался Комптон. Расписавшись в журнале, она убрала запасной пистолет в шкафчик, после чего обоих проводили в комнату для допросов. Оставалось дождаться Кристофера Неттлза.
— Ну, какие у нас планы? — спросила Бэллард.
— Говорить буду я, — сказал Комптон. — Ему известно, что здесь все зависит от меня. Это же я оформил его за пистолет. А пистолет — наш козырь.
— Значит, так тому и быть.
Пока они ждали, Комптон взял Бэллард за руки, поднял их и хмуро уставился на бинты на запястьях.
— Знаю, выглядит так, словно мне жить надоело, — заметила она. — Но через неделю их снимут.
— Тварь! — покачал головой Комптон. — Как же хорошо, что ты его прикончила.
Бэллард вкратце рассказала ему о том, как была в плену у Трента, и о незаконной утечке информации в «Таймс», из-за которой Кастор выставил ее в неприглядном свете. Комптон снова покачал головой. Бэллард решила не упоминать, что из-за грубого секса в субботу утром она никогда не узнает, изнасиловали ее или нет. Эту новость она решила отложить на потом.
Наконец оба замолчали: дверь открылась, и в комнату вошел Неттлз в сопровождении пары охранников. Он тут же заявил, что не желает видеть Бэллард, ибо она жестоко обращалась с ним во время ареста.
— Сядь и заткнись! — приказал Комптон. — Ты здесь ничего не решаешь.
Охранники усадили Неттлза на стул и пристегнули его запястье к стальному кольцу в центре стола.
— Так что вам нужно? — пробурчал Неттлз.
Дождавшись, пока охранники уйдут, Комптон спросил:
— Ты хоть понимаешь, Кристофер, в каком положении оказался? Завтра ты предстанешь перед судьей. Адвокат уже приходил?
— Пока нет.
Неттлз брякнул наручниками — должно быть, хотел махнуть рукой. Показать, что нисколько не волнуется.
— А знаешь, почему к тебе не приходил адвокат? Потому что он не сможет тебе помочь, — сообщил Комптон. — Твое УДО аннулировано, ты вернешься в Коркоран, и никакой адвокат ни черта не сможет с этим поделать.
— Мне одна пулька осталась, — сказал Неттлз. — Не вопрос, даже яйца не вспотеют.
Произнося эти слова, он взглянул на Бэллард. Той было известно, что «пулька» означает год за решеткой.
