Я пристально рассматриваю лицо этой женщины — сильно подведенные карие глаза, идеально очерченные брови, безупречная кожа, тонкие черты и острый подбородок — в попытке понять, к какой категории знаменитостей она относится. Она безумно красивая, высокая и стройная, поэтому вполне могла бы сойти за модель или актрису, но при этом она настолько стильная и ухоженная, что в теории может работать в индустрии моды, мейкапа или причесок.
Предполагаю, что она может быть и журналисткой, как я, — хотя, если судить по ее образу, она должна работать в одном из тех топовых глянцевых журналов, которые предоставляют тебе целый шкаф модной одежды, и уж точно не писать для журнального приложения к национальной газете.
— В общем, если что, я вам ничего не говорила, — тихо повторяет она, — но Одри Эббот согласилась на главную роль в новой пьесе. Репетиции вот-вот начнутся.
— Что?
— Режиссером-постановщиком будет Габриэль Рид, — продолжает женщина.
— Та, которая в прошлом году поставила «Трамвай „Желание“»[2] в «Олд Вике»[3]?
— Она самая. Она хотела отдать роль Одри с той самой минуты, как прочла пьесу. Это будет первая актерская работа Одри за последние…
— Шестнадцать лет. — Я с подозрением смотрю на нее. — Кто вы такая? И откуда вам это известно?
Она виновато мне улыбается.
— Я личная ассистентка Габриэль Рид. Николь. Приятно познакомиться.
— Взаимно, — говорю я. — Но должна предупредить вас: я журналистка. Так что, если хотите забрать свои слова обратно, можем притвориться, что ничего не было. Не хочу создавать вам проблем.
— Я знаю, кто вы такая, Харпер Дженкинс, — говорит она и поднимает брови, забавляясь. — Я весь вечер ждала, чтобы поговорить с вами наедине.
Я моргаю.
— Я… простите, не совсем понимаю. Мне, конечно, очень приятно, что вы ко мне подошли…
— Одри Эббот — хороший человек, — заявляет Николь. — И она не заслужила того, что писала о ней пресса после… Инцидента.
— Уверена, так и есть. — Я вспоминаю о том вихре, в который попала Одри в 2007 году.
— Она заслуживает, чтобы ее историю рассказал правильный человек.
Я улыбаюсь ей.
— Я польщена. Но все знают, что Одри Эббот терпеть не может журналистов. После инцидента, как вы его называете, она ни разу не давала ни интервью, ни даже комментариев. Если то, что вы говорите, — правда и она согласилась на эту роль, сомневаюсь, что она станет общаться с прессой.
Николь кивает.
— Это не отменяет того факта, что та история снова всплывет наружу и никто не узнает ее версию событий. — Она сжимает челюсти. — Это несправедливо.
Я вздрагиваю от сигнала подъехавшей машины и понимаю, что это мой «Убер». Я обаятельно улыбаюсь водителю (по крайней мере, надеюсь, что это выглядит именно так) и поднимаю палец, чтобы показать, что буду через минуту. Затем поворачиваюсь к Николь.
— Я считаю, что именно вы должны написать статью о ее возвращении, — в спешке говорит она. — А не тот парень из «Экспрешн».
— Джонатан Клифф? — Я кривлю лицо. — Он об этом знает?
— Пока что нет… все держится в строжайшем секрете. Но я слышала, что один из продюсеров рассматривает его кандидатуру.
— Кошмарная идея. Он ведь писал об Одри ужасные вещи.
— Я знаю. Как им даже в голову пришло позвать кого-то вроде него?
Я вздыхаю.
— Он может предложить им разворот в известном ежемесячном журнале. Такие публикации — редкость, особенно для пьес. Глянец обычно предназначен для актеров, продвигающих коммерческие фильмы. — Я прикусываю губу. — Одри Эббот — икона. Она заслуживает кого-то получше, чем Джонатан Клифф.
— Поэтому я и пришла к вам, — говорит Николь. — Рано или поздно все узнают, что она присоединилась к актерскому составу, и я хочу убедиться, что человек, который расскажет об этом, будет видеть Одри той, кто она есть на самом деле, видеть ее будущий путь. И не станет фокусироваться на том, что случилось с ней в прошлом.
— Очень дерзко с вашей стороны сообщать мне об этом, — говорю я, изучая ее лицо. — Я впечатлена.
Она улыбается:
— Хороший журналист никогда не раскрывает своих источников.
— Никогда.
— Так что, вы возьметесь за статью? — с надеждой спрашивает Николь.
— Если Одри позволит. Будет непросто добраться до нее.
— Если она и станет с кем-то говорить, то это будет человек вроде вас, — уверенно заявляет Николь. — Вам просто нужно сделать это раньше других.
Водитель в нетерпении сигналит мне.
— Мне пора идти, — я жестом указываю на машину. — Спасибо, Николь.
— Я вам ничего не говорила.
— О чем это вы? — Я ухмыляюсь ей. — Наслаждайтесь вечеринкой.
— Спасибо, Харпер. Удачи.
Застучав каблуками по дорожке, она возвращается в здание. Я извиняюсь перед водителем за ожидание и пытаюсь откопать в своем огромном шопере телефон. Я вбиваю «Одри Эббот» в Гугл, чтобы найти ее агента. Когда всплывает имя, я ухмыляюсь. Шамари.
Ее телефон сразу переключается на автоответчик, и я понимаю, что она, наверное, спит, ведь уже почти два часа ночи.
