И се это было на моих глазах. И я уже не мог относиться к ней по-старому и откровенно сказал, что своей помолвкой мы допустили большую ошибку.
Батл кивнул и произнес:
— Это было началом! Потом она обратила свои немалые способности на достижение одной цели.
Лорд Уайтфильд недоверчиво проговорил:
— Эта цель — представить меня в роли убийцы? Я не могу этому поверить.
— И тем не менее это правда, Гордон,— отозвалась Бриджит.— Вы знаете, вы сами удивлялись тому невероятному обстоятельству, что каждый, кто хоть сколько-нибудь был против вас, становился жертвой!
— Для этого была причина!
— Причиной была Гонория,— объяснила Бриджит.— Пожалуйста, поймите это, Гордон. Вовсе не Провидение столкнуло Томми Пирса, а Гонория, Гонория, собственными руками.
Лорд покачал головой.
— Невероятно!—удивлялся он.
— Вы сказали, что вам позвонили по телефону и что-то просили сделать сегодня утром? — спросил инспектор Батл.
— Да, около двенадцати часов меня просили прийти в лес, так как вы, Бриджит, будете там меня ждать, желая что-то мне сказать... И я должен был пойти пешком...
— Именно,— кивнул Батл.— Это был бы ваш конец, с ее точки зрения. Вы нашли бы мисс Конвей с перерезанным горлом. Возле нее лежал бы ваш нож с отпечатками ваших пальцев... И вас самого видели бы в это время разгуливающим по окрестностям. Рядом с трупом были бы отпечатки ваших следов... Любой, да, любой следователь воспользовался бы этими уликами, чтобы построить обвинение...
— Обвинить меня? — изумился лорд.— И могли бы поверить, что я мог совершить нечто подобное?!
Бриджит нежно проговорила:
— Я не верила, Гордон, я никогда не верила в это!
Лорд Уайтфильд посмотрел на нее решительно и холодно произнес:
— Имея в виду мой характер и мое положение, не думаю, что кто-либо принял бы всерьез такое чудовищное обвинение.
И он с достоинством вышел из комнаты.
Когда он вышел, на минуту воцарилось молчание. Наконец Люк прервал его.
— Он никогда не поймет, какой опасности подвергался,— заметил он и добавил: — Расскажи, Бриджит, когда ты начала подозревать эту женщину?
— Когда ты стал убеждать меня, что убийцей может быть только Гордон. В это поверить я не могла. Я слишком хорошо знала Гордона. Убить канарейку мисс Гонории он не мог, это была вопиющая неправда. Он даже никогда не бывает на охоте, потому что вид убитых животных приводит его в болезненное состояние.
Она поправила волосы, а затем продолжила:
— Но, если это так, следовательно, Гонория умышленно лгала. И я спросила себя: а не лгала ли она и в других случаях и для чего это ей было надо? Она была очень гордой женщиной — это все знали. И я подумала, что нарушение Гордоном помолвки наверняка вызвало в ней злобу и ненависть, особенно когда он вернулся сюда богатым и независимым. И я подумала, что ей, наверное, доставило бы удовольствие приписывать ему чужие преступления, раз ей доставило удовольствие приписать ему расправу над бедной канарейкой... И затем мне пришла в голову любопытная мысль. А не могут ли быть все ее слова ложью? И я поняла, как легко могла такая женщина одурачить человека... И я продолжила свою мысль. Допустим, что это она совершила все эти преступления и вбила в голову Гордона мысль о возмездии Провидения? И я подумала: а не могла ли она сама совершить все эти убийства? И поняла: конечно, могла! Из всех совершенных ею преступлений смерть мисс Пинкертон казалось самой загадочной, потому что я знала — мисс Гонория не управляла машиной...
Но затем я убедилась, что это было легче легкого. Толчок в нужный момент в спину мисс Пинкертон — и все. Сбившая ее машина пронеслась мимо, а у Гонории появилась еще возможность: она назвала полиции номер машины лорда Уайтфильда.
Конечно, все эти мысли беспорядочно теснились в моей голове.
Но если Гордон не убивал, а я в этом была уверена, он просто не мог убить, то кто же тогда? Кто? И напрашивался ответ. Тот, кто ненавидел Гордона. И все становилось на свое место, все было понятно.
И тогда я вспомнила, что мисс Пинкертон как будто говорила об убийце-мужчине. Это разрушало всю мою теорию. Я попросила тебя передать мне слово в слово той разговор с мисс Пинкертон и обнаружила, что о мужчине она никогда не упоминала. Тогда-то я и попила, что нахожусь на правильном пути. Я решила принять предложение Гонории, чтобы выпытать у нее правду.
— Не сказав мне ни слова!—-сердито заметил Люк.
— Но, моя радость, ты был так уверен в своей версии, что не захотел бы и слышать о моей! Ты просто бы мне не поверил. У меня все было проблематично. Но я никак не думала, что попаду в такое опасное положение. И почему-то решила, что у меня будет еще много времени. О, Люк, как это было ужасно! Эти ее глаза и этот нечеловеческий смех...
— Я никогда не забуду, как вовремя я подоспел...
Люк повернулся к Батлу:
— А как она сейчас?
— Приближается к концу,— сказал Батл.— Это с ними бывает. Они не могут пережить удара, обнаружив, что не так умны и хитры, как мнили о себе.
— Очевидно, я не гожусь больше в полицейские,— сказал Люк.— Вы бы справились с этим лучше, Батл.
