— Спасибо! — едва дыша, пролепетала она. Теперь она в безопасности. В безопасности в вестибюле отеля, где кругом так много мужчин. Теперь надо позвонить Ганту, он сходит с ней в полицию. Гант — местная знаменитость, и если он явится с ней в полицию, то ее выслушают. Она влетела в телефонную будку и раскрыла телефонную книгу. Гант сейчас на радио. Надо найти его телефон. Так, радио... 5-10-00. Она открыла сумку и достала монету. «Пять и тысяча, пять и тысяча»,— повторяла она. Она оглянулась и увидела Поуэлла.
Он тяжело дышал, лицо его покраснело, белокурые волосы растрепались. Она не испугалась: здесь был свет, здесь были люди.
— На твоем месте я бы убежала отсюда,— с ненавистью прошептала она.
Он печально посмотрел на нее и сказал тихо и нежно:
— Эллен, я любил ее.
— Мне надо позвонить,— сказала она.— Не мешай.
— Я хочу поговорить с тобой,— сказал он умоляюще.— Это правда, что она была беременна?
— Мне надо позвонить.
— Она была беременна?
— Ты же знаешь, что была!
— В газетах не было ни слова об этом! Ничего..,— Внезапно лицо его нахмурилось. Лоб прорезали морщины.— На каком месяце она была?
— Ты уйдешь или нет?
— На каком месяце беременности она была?
— О боже! На втором!
Он с огромным облегчением вздохнул.
— Теперь ты оставишь меня?
— Нет, пока ты не объяснишь мне свое поведение, Эвелина Киттеридж...
Она холодно посмотрела на него.
— Неужели ты действительно думаешь, что я убил ее? — смущенно прошептал он.— Он увидел, что выражение ее лица не изменилось.— Я был в Нью-Йорке! И могу это доказать. Я всю прошлую весну был в Нью-Йорке.
Это потрясло ее, но только на мгновение.
— Я думаю, что если ты захочешь, то сможешь доказать, что был в Египте.
— Иисус! — отчаянно прошептал он.— Да позволь мне пять минут поговорить с тобой! Всего пять минут! — Он огляделся.— Люди обращают на нас внимание. Зайдем на пять минут в бар. Я ничего не сделаю с тобой, если тебя это пугает.
— Что ты сможешь доказать? Если ты не убивал ее и был в Нью-Йорке, тогда почему ты вчера избегал смотреть в сторону муниципалитета? Почему ты не хотел подниматься туда сегодня? Почему ты смотрел вниз в вентиляционный ствол?
Он печально посмотрел на нее.
— Я могу объяснить тебе это,— сказал он медленно.— Только я не знаю, сможешь ли ты понять. Видишь ли,— тихо сказал он,— видишь ли, я чувствую ответственность за ее самоубийство.
Бар был почти пуст. Где-то звенели бокалы, тихо звучала музыка Гершвина. Они сидели напротив друг друга. Эллен держалась настороженно.. Когда им принесли виски, она выпила первая и молча взглянула на Поуэлла. Он начал говорить.
— Я познакомился с ней через пару недель после начала прошлого года. Я имею в виду прошлый учебный год. В сентябре прошлого года. Я видел ее и раньше. Мы вместе слушали лекции по двум предметам. На первом курсе у нас был один общий предмет. Я никогда не разговаривал с ней до этого особенного дня, потому что я обычно сидел в первом или втором ряду, а она всегда сидела в конце, в углу. За ночь до того дня, когда я заговорил с ней, у нас был с ребятами разговор и один из них сказал, что скромны те девушки, которые...— Он помолчал, покрутил пальцами стакан и опустил голову.— С такой скромной девушкой можно приятно провести время. Поэтому, когда я увидел ее на следующий день на своем обычном месте, я вспомнил, что говорил этот парень.
Я заговорил с ней после лекции. Я сказал, что не взял с собой тетрадь, и попросил ее дать мне переписать лекцию. Она согласилась. Мне казалось, что она понимает, что это просто предлог, чтобы заговорить с ней. Она была настолько простодушной, что я почувствовал себя виноватым.
В общем, в субботу вечером мы пошли в кино и прекрасно провели время. Я говорю без задних мыслей. Мы просто прекрасно провели время. На следующей неделе мы снова в субботу пошли в кино. Потом стали встречаться два раза в неделю, три раза, а незадолго до расставания мы встречались каждый день. Поскольку мы знали друг друга, я могу сказать, что она была немного странной. Она не показывала вида на лекциях, что знает меня. А я любил ее.
В начале ноября случилось то, о чем говорил тот парень. Подтвердились его слова о скромных девушках. Во всяком случае, относительно Дороти.— Он честно выдержал взгляд Эллен.— Ты знаешь, о чем я говорю?
— Да,— холодно проговорила она.
— Дьявольски звучит в устах сестры девушки, которую когда-то любил.
— Продолжай.
— Она была прекрасной девушкой,— сказал он, глядя на нее.— Только у нее был... любовный голод. Не половой.— Он опустил глаза.— Она рассказывала мне о доме, о своей матери — о твоей матери,— о том, как она хотела учиться вместе с тобой.
Дрожь пробежала по ее телу, и она попыталась успокоить себя.
— Нам было очень хорошо,— продолжал Поуэлл.— Она любила меня. Я часто держал ее на руках, и она мне улыбалась. Как-то я заметил, что мне нравятся шерстяные носки, и она связала мне сразу три пары.— Он помолчал.— Я тоже любил ее, только по-другому. Это была любовь-жалость. Я очень жалел ее.
