В середине декабря она завела разговор о браке. Очень настойчиво. Это было перед рождественскими каникулами, и я оставался в Блю Риверс. Семьи у меня нет, только пара кузин в Чикаго и флотские друзья. Она очень хотела, чтобы я поехал с ней в Нью-Йорк. Познакомиться с семьей. Я отказался, она настаивала. У нас произошел серьезный разговор.
Я сказал, что нам еще рано жениться. Она возражала, что знает многих, кто в двадцать два года уже женаты, и что если меня беспокоит будущее, то ее отец поможет мне устроиться. Этого мне не хотелось. Я был честолюбив. Я собирался совершить революцию в американской рекламе. Она говорила, что мы оба найдем работу после окончания, а я сказал, что она привыкла к богатой жизни и не сможет жить в бедности. Она упрекала меня в том, что я не люблю ее так же сильно, как она любит меня, и в запальчивости я крикнул, что она права. Это, конечно, было важнее всех остальных причин.
Сцена была ужасная. Она кричала и плакала, говорила, что я еще пожалею. В общем, все, что говорят в подобной ситуации девушки. Потом она успокоилась и созналась, что была неправа, что нам надо немного подождать. Но я чувствовал свою вину и понимал, что все идет к разрыву. Я сказал, что нам лучше обо всем поговорить после каникул. Она закричала: «Ты пожалеешь!» — и через два дня уехала в Нью-Йорк.
— В то время у нее было отвратительное настроение,— сказала Эллен.— Она была груба, раздражительна...
Поуэлл перевернул стакан вверх дном.
— После каникул стало еще хуже,— продолжал он.— Я как и прежде сидел на первых рядах и не оборачивался к ней. Мы стали реже видеться, и я решил перевестись в Нью-Йоркский университет.— Он заметил унылый взгляд Эллен.— В чем дело? Ты не веришь мне? Я могу доказать это. Я сохранил переписку с Нью-Йорком и думаю, что смогу найти записку Дороти, которую она написала мне, возвращая браслет, который я подарил ей...
— Я верю,— кивнула Эллен.
Он смущенно посмотрел на нее и продолжал:
— В конце января я уехал, а перед отъездом узнал, что она начала встречаться с другим парнем. Я видел..,
— С другим? — Эллен наклонилась вперед.
— Пару раз я видел их вместе. Я решил, что наше расставание — небольшой удар для нее, и уехал с чистой совестью.
— Кто он? — спросила Эллен.
— Я не знаю. Мне кажется, что мы были вместе на каких-то лекциях. Подожди, я закончу.— Я прочел о ее самоубийстве в нью-йоркских газетах 1 мая. Всего один абзац. Я помчался на Таймс-сквер и достал там «Кларион Леджер». Я прочел все газеты. Я хотел узнать, что она написала тебе в записке, но ее так и не опубликовали. Они так и не сообщили, почему она это сделала.
Ты можешь представить, что я почувствовал? Я не думал, что она сделала это только из-за меня, но все равно я был подавлен.
Из-за этого все пропало, вся моя работа. Я не смог сдавать экзамены и решил в сентябре вернуться в Стоддард.— Он скупо улыбнулся.— И может быть, попробовать покончить с собой, чтобы не чувствовать себя виноватым. Вот почему я боюсь проходить мимо таких мест, как здание муниципалитета. А наверху меня потянуло посмотреть, как она падала...
— Я знаю,— перебила его Эллен.— Мне тоже хотелось посмотреть. Я думаю, что это вполне естественная реакция.
— Нет,— сказал Поуэлл,— ты не знаешь, что значит чувствовать свою _ответственность_.— Он замолчал, увидел улыбку Эллен.— Почему ты улыбаешься?
— Так просто.
— Ладно. Теперь ты сказала мне, что она была на втором месяце беременности. Это уже немного легче. Я думал, что если бы я не уехал, то этого бы не случилось. Но откуда я мог знать, что все обернется таким образом? Это ограничивает ответственность. Иначе можно обвинять кого угодно.— Он посмотрел на Эллен.— Я рад, что ты не пошла в полицию. Понятия не имею, почему ты решила, что это я убил ее.
— Кто-то же убил ее,— сказала она.
Он серьезно посмотрел на нее. Она наклонилась вперед и начала рассказывать Поуэллу о записке, о свидетельстве о рождении и т. д.
Он молча слушал ее.
— Боже мой!—воскликнул он, когда она закончила.— Это не совпадение.
— Ты уверен, что не знаешь этого парня, который был с ней? — спросила она.
— Мне кажется, что он был в одной группе со мной по какому-то предмету. Но видел я их в конце января, когда началась сессия и лекции уже закончились. Поэтому я не уверен, что знаю его. А потом я уехал в Нью-Йорк.
— И не видел его больше?
— Не знаю,— ответил Поуэлл.— Я не уверен. В Стоддарде слишком много студентов.
— И ты абсолютно уверен, что не знаешь его фамилии?
— Сейчас мне трудно ответить, но через час я смогу найти его фамилию.— Поуэлл улыбнулся.— Видишь ли, у меня есть его адрес...
— Я же сказал тебе, что видел их вместе пару раз,— повторил он.— Второй раз я видел их в закусочной напротив городка. Я никогда не ожидал увидеть Дороти там, это место не пользуется особой популярностью. А я туда хожу. Я не видел их, пока не уселся в углу, а потом не захотел уходить, перехватив ее взгляд в зеркале. Я сидел в конце стойки, рядом со мной сидели две девушки, затем Дороти и этот парень. Они выпивали.
