— Действительно, сэр, это я хорошо знаю,— вздохнула миссис Пирс.— Когда женщина из восьми ребятишек схоронит двоих, то, поверьте, она знает, что такое несчастье.
— А вы говорите, схоронили двоих?
— Одного месяц назад,— и она снова печально вздохнула.
— Как я вам сочувствую!
— Это было не только печально, сэр, я была просто поражена. Кто мог ожидать, что с Томми стрясется что-либо подобное? Вот ангелочек Эмми...
Люк постарался перевести беседу со святой Эмми на менее святого Томми.
— Ваш мальчик умер внезапно? — спросил он.
— Да, это был несчастный случай, сэр. Он чистил оконное стекло в старом замке и, очевидно потеряв равновесие, упал из верхнего окна. И вот как это случилось.
И миссис Пирс пустилась в описание подробностей.
— Может быть, он танцевал на оконной раме? — спросил Люк.
Миссис Пирс ответила, что мальчик всегда есть мальчик. Но она уверена, что он никому не причинил вреда.
— Я в этом тоже уверен,— сказал Люк,— хотя он наверное проделывал всякие шутки над своим хозяином?
Миссис Пирс не реагировала на это замечание. Но она заметила:
— Это просто была его забава, сэр, он всегда был искусным подражателем. Он заставлял нас держаться за бока, когда изображал мистера Илсуорси или мистера Хоббса, церковного сторожа. Он копировал и его светлость лорда. И, застав его за этим занятием, лорд уволил его. Но его светлость не держал зла на Томми и впоследствии даже дал ему другую работу.
— Но другие были не столь великодушны?
— Да, они были жестоки. Но разве подумаешь на мистера Аббота, у которого всегда наготове ласковое слово или шутка?
— Неужели у Томми были неприятности из-за него?
Миссис Пирс сказала:
— Я уверена, что мальчик вовсе не хотел принести вреда и ему тоже. Если бумаги личного характера, их надо прятать.
— О, конечно, частные бумаги адвоката должны храниться в сейфе. А что там было — завещание?
Он думал, что миссис Пирс не сумеет ответить, но этот вопрос повлек за собой другие.
— О, нет, сэр, ничего подобного. Это было частное письмо от какой-то дамы. Томми даже не разглядел подписи. Все раздули просто из чепухи.
— Возможно, мистер Аббот очень обидчив?
— Похоже, что так, сэр. Хотя, как я вам говорила, он всегда такой приветливый джентльмен, с ним можно поговорить, но с ним очень трудно спорить. И я знаю, что между ним и доктором Хьюмбелби разразилась большая ссора совсем незадолго до смерти старого доктора. Но даже и после смерти мистера Хьюмбелби мистер Аббот не нашел доброго слова для покойника.
Люк покачал головой и пробормотал:
— Это верно, это очень верно.— И продолжал: — Какое, однако, совпадение! Ссора с доктором — и доктор умирает, грубый разговор с вашим Томми — и мальчик тоже умирает. Мне кажется, что два таких случая должны были заставить мистера Аббота быть более осторожным в своих разговорах о будущем.
— То же можно сказать и о Картере из «Семи Звезд»,— сказала миссис Пирс.— Между ним и мистером Абботом был очень резкий разговор всего за неделю до того, как Картер, возвращаясь домой, утонул. Но нельзя ведь обвинять мистера Аббота за это. И брань, и угрозы исходили лишь от Картера, он был подвыпивши и стал выкрикивать разные недостойные слова... Бедная миссис Картер! Для нее смерть Картера была чуть не благодеянием.
— У него, кажется, осталась дочь?
— Ах,— воскликнула миссис Пирс,— я никогда не была сплетницей!
Это было и неожиданно, и многообещающе.
Люк навострил уши и стал ждать продолжения.
— Я не могу утверждать, что в этом что-нибудь есть, но так говорят. Люси Картер — очень красивая девушка. Если бы никто ничего не замечал, то и не говорили бы. А раз разговор идет, то нельзя отрицать, что что-то есть, особенно после того, как Картер направился прямо к дому мистера Аббота с бранью и угрозами.
Люк пытался найти связь в этом несколько бестолковом и путаном повествовании.
— Кажется, мистер Аббот такой человек, который смог бы оценить хорошенькую девушку..,— проговорил он.
— Таковы уж джентльмены,— подтвердила миссис Пирс.— У них нет серьезных намерений, хотят просто перекинуться парой слов, но в конце концов это становится заметным. Особенно в таком местечке, как наше.
— Ваше местечко такое очаровательное. Такое мирное и тихое...
— Так обычно о нас говорят, но мне лично кажется, что мы немного отстали от времени.
— Но у вас есть новый институт,— возразил Люк.
— Да, это верно. И его светлость делает много для нашего местечка.
— Но вы все же убеждены, что его усилия не достигают цели?
— Ну, конечно, сэр. Он ведь не настоящий дворянин, не то, что мисс Уайнфлит или мисс Конвей. Отец лорда раньше содержал обувную лавку. А теперь лорд — «его светлость» и страшно богат. Но он же не прирожденный джентльмен, не так ли?
— Очевидно, вы правы и это не одно и то же,— согласился Люк.
— Вы извините меня, что я так прямо говорю,— сказала она,— Я знаю, что вы остановились в его имении и пишете книгу. Но вы кузен мисс Бриджит, я знаю это, и это меняет дело. Все мы были бы довольны, если бы она снова стала хозяйкой в Ашманоре.
Люк заплатил за сигареты и газету и поспешно вышел.
Про себя он подумал:
