А ей не нравилось, что ее называют Валера. Валера, подсказал ей кто-то в детсаде, это имя для мальчиков. Она разревелась и закатила истерику своим родителям за то, что они дали ей настолько ужасное, еще и мальчишеское имя! Поэтому с пяти лет они стали называть ее Валей. До сих пор иногда она слышала это имя от мамы. Странно, почему они не догадались, что Валерия — это Лера? Именно так окрестил ее позже муж на первом свидании. И в институте ее так называли.
А сегодня, в этом жутком сне, мама снова назвала ее Валей.
Все не как у людей! Казалось бы, у творческих личностей всегда все наоборот, тут и выдумывать ничего не надо, жизнь сама наградит любыми странностями. Ведь творчество и странности притягиваются друг к другу словно магнитом.
Но ее сюжет имеет слишком грустный подтекст и плачевное окончание.
Где, в какой момент она заблудилась в жизни, не там повернула, покатилась к обрыву? Теперь уже не уследить. И не исправить.
Валерия сидела на камне, ежась от холода. В такие моменты и правда хочется повернуть все в спять, сыграть по новому. Так что не удивительно, что ей примерещилась ее юность. Когда еще так далеко до провала. Далеко до всего! Шутка ли — четверть века!
В пятнадцать она только-только увлечется модой. Все начнется из-за какого-то журнала, который попадет ей в руки случайно и вскружит голову до умопомрачения. Она пойдет на курсы кройки и шитья, и будет просто молиться на иголки с нитками. Ее первыми тканями станут старые партеры и уцененные обрезки из текстильных магазинов. Потом начнется тотальный перешив маминых девичьих платьев. Мама это оценит, и в шестнадцать у нее уже появится своя первая швейная машинка — старенькая ручная «Подолка», перекупленная с рук, которая постоянно скрипела, требовала смазки и частого ремонта — но какое это было счастье для нее! Каждый день она рисовала эскизы, обдумывала варианты кроя, непрерывно фантазировала о шелках и парче. Выучила наизусть биографию Коко Шанель. Ах, молодые девочки всегда начинают с этого — воображают себя будущими Коко!
Жизнь ее потечет целенаправленным руслом. В институте она уже будет здорово выделяться среди сокурсников, делая свои первые коллекции, первые шаги к успеху, не пропуская ни одного конкурса, сметая все награды и грамоты. И ни замужество, ни рождение детей не помешает ее уверенному курсу. Словно она заключит сделку с самой судьбой. Ничто не собьет ее с пути, ничто не напугает и не заставит отступить. Не щадя сил, не покладая рук, до полного изнеможения, до абсолютной самоотдачи Лера будет строить свою империю.
А потом так, словно она все время только и делала, что брала у судьбы авансы, ее накроет огромной волной пресловутого бедствия под названием «черная полоса». Полоса, которая уже никогда не станет белой. И поглотит все — годы непрерывной работы, упорства, все мыслимые и немыслимые жертвы, все, что было некогда успехом.
И оставит ее ни с чем.
Лишь с огромной черной дырой в душе.
Кто знает, быть может, именно в нее, в эту дыру, и провалилось ее сознание, являя картины перевернутой реальности, как в кривом зеркале отразив давно ушедшее прошлое, в котором, вместо воплощения сказки, она обречена на страдание и одиночество…
Лера не отсчитывала время. Это, в ее понимании, было бесполезно. Как можно контролировать свой разум, если он закован в рамки наркотического сна? Сидеть и ждать, как какая-нибудь Алиса в стране чудес. А что ей еще оставалось? В действительности, она даже не представляла, сколько ей нужно ждать, и принесет ли это вообще долгожданное облегчение.
Была ли это просто надежда? Та, что всегда умирает последней? Вряд ли это было так. Валерия не помнила, чтобы она когда-либо на что-то надеялась. Она была азартным человеком и шла всегда до конца. И покуда конец не наступил — все так же продолжала идти. И эта странная ситуация не являла собой исключения.
Конец — это когда тебя попросту больше нет. Но покуда ты есть — ты идешь дальше.
Что бы тебя не ждало.
Она вздрогнула от неясного звука и не сразу сообразила, что где-то высоко над пустырем загремела гроза. Тем времени и в воздухе, и в окружающей среде произошли значительные перемены. Солнце окончательно пропало, оставив вместо себя лишь блеклый свет, а небо стало мутно-кофейным, опустилось так низко, что почти черкалось о землю. Ветер усилился и холод стал невыносим. Лера дрожала каждой косточкой, пытаясь согреть озябшими пальцами совершенно ледяные на прикосновение щеки и уши. Являлись яркие ассоциации с длинным пальто и теплым шарфом.
Но так, словно пыток было мало, кто-то сверху открыл гигантский кран — резко и на полную мощность обрушился ливень. Не помогли даже сухие, спутанные между собою ветви деревьев. Она промокла в секунду, а тело скорчилось от прошибающих спазмов.
Потеряв последние остатки выдержки, не имея больше ни сил, ни желания сопротивляться, Лера вскочила на ноги и побежала назад.
