В боку закололо так, словно в него всадили нож. Лера только сейчас поняла, что она практически бежала, отчего уже задыхалась, вся спина под свитером сделалась мокрой. Резко остановилась и схватилась за живот. Злобно выругалась.
— Не помогает! — Она с яростью отфутболила какой-то камень. — Ни хрена не помогает! Где я, черт возьми?
Валерия осмотрелась вокруг и поняла, что затерялась на каком-то заброшенном пустыре. Когда-то здесь, очевидно, планировали что-то строить и выровняли почву щебнем. Теперь земля вокруг засыпанной площади обросла дикими молодыми деревьями и все выглядело не просто уныло, но и опасно. Здесь легко затаиться. Место достаточно отдалено от дороги, все происходящее скрывают деревья. Кое-где валялись битые бутылки из-под водки, кучи мусора. Нормальному человеку не пришло бы в голову проводить тут время. Даже заблудиться здесь страшно, пусть и среди бела дня. Кто угодно мог скрываться среди зарослей. Именно такие места показывают в новостях, подумала Лера, когда находят трупы.
Она прошлась не спеша по открытому участку. Ветер колыхал сухие ветки, еще не успевшие покрыться первой зеленью. Солнце слепило холодным белым светом. Ей не было страшно. Только интересно. Что это место делает в ее голове, в ее галлюцинациях? Квартира родителей — куда бы ни шло. Давнее жилье, которое вряд ли носило радостный отпечаток в памяти, и не удивительно, если примерещилось в кошмарном видении.
Она уже не помнила военный городок во всех деталях, и не способна была сравнить его реальную схожесть с тем, что являлось ей сейчас. Все это время она бежала по извилистым улицам, мимо зданий, машин, людей. Над головой кричали вороны, ветер бросался ей в лицо, надувая пыль в глаза. Все по-прежнему казалось осязаемым и настоящим.
Но этот пустырь как будто хотел ее испытать, словно бросал ей вызов. Он не казался ей настоящим. Здесь было безлюдно и опасно, но такое вполне допустимо видеть во снах. Именно в кошмарных снах!
В нескольких шагах от себя, между тонкими выгнутыми стволами деревьев, Лера заметила небольшой щербатый камень, который явно подкатили туда специально. Очевидно, кто-то сиживал здесь частенько, определила она мимолетно. Не исключено, с компанией — неподалеку осталось темное пятно от костра.
Лера села на камень, прижалась к деревцу и глядела на пустырь, как на символ возвращающегося сознания. Оттуда ей было видно, что за пустырем есть небольшой склон, а за ним все так же торчат облезлые деревья — тоненькие березки и молодые клены. А еще дальше, скорее всего еще какие-то пустыри, откуда так же виднелись реденькие верхушки таких же деревьев. И абсолютная тишина! И только неопределенный шорох веток время от времени нарушал покой.
Разум перестал играть с ней в «Воображариум доктора Парнаса». Она судорожно вздохнула. Нужно просто переждать. Вот здесь она и останется, чтобы не провоцировать новых «видений». Тут, в тихом и спокойном месте, даже собственный демоны не смогут ее разыскать. Идеальное место, чтобы спрятаться от кого и чего угодно.
Кровь тем временем мало-помалу переработает наркотический яд и уже очень скоро она придет в себя.
Валерия всячески старалась не обращать внимания на то, что камень под ней был холодный, словно кусок льда. Что ветер по-прежнему наваливался как неуклюжий пьяница то на ветки кустов и деревьев, то на нее, то вдруг принимался кружить на месте мелкий мусор, либо подхватывал с земли песок и швырял ей за шиворот. Старалась не замечать, что под свитер быстро пробирается холод. Что в пустом желудке дико урчало от голода (завтрак то она выблевала).
Она снова постаралась отвлечь свои мысли и внимание от происходящего.
— Я вряд ли придумаю сейчас план спасения бизнеса…
Начав говорить вслух, она сразу же запнулась. Голос. Лера не слышала собственный голос. Точнее, слышала, но не свой. Вместо этого звучал голос пятнадцатилетней девочки…
Но в голове, напротив, ее голос не менялся, оставался прежним.
Нужно разговаривать с собой в уме. Пока этот бред не завершится окончательно.
«Итак. Я сейчас не в том состоянии, чтобы принимать стратегические решения. Мой мозг все еще находится под воздействием опасного психотропа. Поэтому нужно максимально расслабиться и постараться думать о чем-то хорошем. Но все же думать. Выбираться из этого всего…»
Первое, что пришло на ум — это ее четырехлетняя Лена в красивом красном платьице на новогоднем утреннике в яслях. Она сама шила ей то платье. Это был костюм Красной Шапочки. До чего же просто шить маленьким детям. До чего же красиво получается. После этого она ей, кажется, больше ничего уже не шила. Не хватало времени. Да и Лена росла как на дрожжах. Или ей так только казалось? Все, что помнит Валерия, то, что практический каждый раз, глядя на дочь, она с изумлением отмечала, как та подросла, — когда же успела? Это было ужасно. Даже не верится, что работа так сокращает собственную жизнь. Вот она родила. А вот платье на утренник. А вот ребенок уже сбежал в другую страну, чтобы выйти замуж за незнакомого и чужого тебе человека!
