Девушка оставила нас, на красивом лице я заметила досаду. Вдруг раздался звук гонга, все подобрались и повернулись к входу – в бальный зал входит кто-то важный.
Мы стояли справа от трона вместе с советниками и министрами, слева находились верные фрейлины и переминающийся с ноги на ногу, краснеющий принц. Мне было его жаль. Никто не спрашивал парня, желает ли он в таком юном возрасте жениться на абсолютно незнакомой девушке или нет.
Лилия Обри вошла в зал с большой группой сопровождающих и царственно двинулась к нам через коридор аристократов, старающихся встать как можно ближе и успеть поклониться. Она плыла, как легкое перышко по воздуху, плавно, изящно. Казалось, ее ноги не касаются паркета. «Вот что значит безукоризненное воспитание по-королевски», – подумала я.
Чем ближе она подходила, тем тревожнее мне становилось. Прищурив глаза, я всматривалась в лицо невесты принца, и когда до нее оставалось десять шагов, до меня, наконец, дошло, почему оно показалось мне знакомым. Именно его я каждый день вижу в зеркале.
Краем глаза я увидела быстрый взгляд королевы в свою сторону. Следом за ней начали коситься фрейлины, те, которые меня близко знали и часто видели. Потом и Вышинский потрясенно кашлянул. Хорошо хоть принцесса смотрела прямо перед собой, не обращая внимания ни на кого вокруг. Я быстро отступила на шаг назад и спряталась за спиной мужа.
– Прикрой меня, – прошептала ему в сюртук. Он сразу же повел плечом, загораживая. В голове царил хаос, мысли никак не хотели собираться в кучу. Выхватила одну – если я сейчас уйду, то будет скандал. Многие аристократы не заметили схожести, а вот мой побег им бросится в глаза. Королева и фрейлины будут молчать. Муж тем более. Я низко опустила голову, словно вышивка на платье сейчас единственное, что меня волнует. Сквозь гул крови в ушах слышала звонкий голосок принцессы, которая восхищалась городом, страной, залом и прочими вещами, о которых, я уверена, было написано для нее советниками в приветственной речи.
Я со злостью стиснула зубы. Неужели Лилия – моя сестра? Значит, отец жив? Предатель! Родил в браке себе еще детей, а мою мать вышвырнул из своей жизни? Приказал убить?! Я впилась ногтями в кожу запястья, едва сдерживаясь от того, чтобы не разнести дворец по камешку. Если сейчас моя злость выйдет наружу, пострадают все. И красавица-принцессочка первой.
Муж, почувствовав мое состояние, протянул за спину руку и нащупал мою. Крепко сжал, делясь теплом. Я уткнулась лбом ему между лопаток. Плевать на сплетни. Завтра в газетах будут обсуждать, что наследная леди потеряла сознание прямо на балу. Корсет виноват или скорое пополнение семейства? Лишь бы не обсуждали мою схожесть с принцессой.
Надеюсь, Вышинский пресечет последнее.
Заиграла музыка. Ее Величество открыла бал, взяв в партнеры главного Советника. Следом за матерью в центр вышел Минелай под руку с принцессой. Тишенька был забыт. Он стоял в компании других ненаследных лордов на приличном расстоянии от трона. Не тот уровень. Какой бы королева ни была легкомысленной, но на многолюдных балах вела себя по протоколу.
– Держись. Подождем начала второго танца, и я отвезу тебя домой, – Вышинский чуть повернул голову. Я молча кивнула.
Не знаю, сколько времени прошло. Сознание заволокло пеленой. Я не слышала музыку, почти не соображала, где нахожусь. Все силы уходили на то, чтобы сдержаться и не дать вырваться злости. Безостановочно проговаривала считалочку, путаясь то в солнце, то в глазках. Наконец, муж повернулся ко мне, обхватил плечи и повел за трон. Там находилась неприметная маленькая дверь, ведущая к черному входу. Мы сели в карету.
Вышинский посадил меня себе на колени и сжал в кольце рук. Я уткнулась лицом ему в плечо, тяжело дыша. Вдруг почувствовала пальцы на своей спине – он принялся расстегивать корсет, ловко расправляясь с крючками. Это немного отвлекло от мыслей об отце. Да и дышать стало легче.
Муж накинул мне на плечи сюртук, подхватил на руки, и таким способом мы зашли в дом.
– Приготовьте успокоительный отвар для наследной леди, – распорядился он выбежавшим слугам, а сам понес меня наверх. Усадил в кресло, опустился на колени и обхватил руками мои ладони.
– Я останусь с тобой, – сказал, заглядывая в глаза.
– Нет, – ответила хрипло, качнув головой, – ни в коем случае. Сейчас мне нужно успокоиться и подумать. Ты будешь мешать. Извини.
На самом деле я считала секунды до того, когда он уйдет. Я не хотела, чтобы муж видел мои мучения. Это моя ноша и моя боль. Хотелось одновременно и плакать, и разбить что-нибудь тяжелое. Выплеснуть злость, закричать так громко, чтобы докатилось до Аттана. Чтобы услышал мой отец, предавший нас с мамой, бросивший на растерзание голодным зверям. Услышал и задрожал от страха.
Вышинский взволнованно смотрел мне в лицо.
– Не бойся, если я ничего не сделала во дворце, то уже и не сделаю, – произнесла саркастически. – Ведьмовская сила под контролем.
– Я и не боюсь, – фыркнул раздраженно он, – я переживаю за тебя.
