– Адэтушка, ну хватит тебе уже ворчать, а то ведь и вправду на ведьму похожей станешь. Ты скажи, на кой ляд я цветы рвала? Весь подол сарафана испачкала землей да травой, – женщина посмотрела на меня хмуро.
– Надо было, поэтому и рвала, – ответила она, доставая кашу и ставя на стол. Привычным движением я взяла нам две деревянные тарелки и ложки, налила в кружки молока. – Меньше бы умничала – знала бы больше, – садясь, сказала мне женщина. – Сегодня обряд будем проводить.
– Обряд? – разинула от изумления глаза. – А говоришь, что не ведьма, – я расхохоталась от злого взгляда тети.
– Ох и девка! Мужу твоему не повезет, – покачала головой она.
– Та на кой ляд мне муж, тетя? – я доела яблоко и положила огрызок на стол, чем вызвала негодование Адэт. – Я буду, как ты, жить в лесу, одна, спокойно. А эти мужики, что мне от них? Воняют, толстеют, да любови по ночам требуют. А потом у нас животы растут, а они по тавернам и бабам молодым шастают. Я ж не дура, мне и одной хорошо.
– Да что хорошего в жизни-то такой? – вознегодовала она.
– А что плохого? – возмущено ответила я. Она закатила глаза: разговор этот продолжался уже более года. Как мне исполнилось семнадцать, так Адэт его и не заканчивает. Мне уже восемнадцать давеча стукнуло, а она все изводится. – Адэт, ну ты же сама столько душ маленьких… – начала я.
– Молчи, девка! – перебила меня она. – Это я раньше делала, больше не занимаюсь.
– Знаю, тетя, но сколько ты этого навидалась. Не хочу я так. Не хочу… как мать.
– Ты и не мать, – заявила она. – Ты умнее и мужа хорошего найдешь, не полюбовника, а супруга.
– Ох, тетя, ты что, хочешь меня сплавить? – я хитро посмотрела на нее.
– Сплавишь тебя, самой топиться придется, – заворчала она.
– Не уеду я от тебя, так и знай, – заявила я, встав для пущего эффекта. Потом присела, конечно, руку тетушкину взяла, погладила. – Ну куда же ты без меня, старая? – за что была удостоена злого взгляда.
– Воспитала на свою душу, надо было тебя лесным детям отдать, – я рассмеялась.
– Они бы меня тебе тут же и вернули. Что за обряд-то проводить будем?
– Купаться пойдем. Я лохань теплой воды нагрела уже, на заднем дворе стоит.
– Не замерзнем? – удивилась я.
– Нет, тем более, купаться-то тебе придется, – теперь ехидно улыбалась уже она. Ну ведьма, как есть ведьма.
– Мне-то зачем? Я чистая, – заявила она, вставая из-за стола.
– Ты, Сона, меньше вопросов задавай да иди раздеваться. Сказала «надо», значит, надо, – женщина поднялась и начала убирать посуду. Я долго дуться не стала и пошла в свою комнатку. Если уж Адэт что-то решила, значит, надо делать. А то ну их, ведьм, еще проклянёт.
Сняла грязный сарафан, рубаху длинную, панталоны, ботиночки свои изношенные и в чем мать родила пошла на задний двор. Места у нас глухие, деревенские не заходят. А, окромя их, бояться нам некого. Комары разве что покусают, паразиты, чешись потом всю ночь.
– Потом лечить меня будешь, – сказала я, спускаясь по лестнице.
– Ничего, не заболеешь, – Адэт высыпала из ступки цветы и перемешивала их в ванне. Над водой в прохладном воздухе клубился пар.
– Уж не сварить ли ты меня удумала? – спросила.
– Хотела бы съесть – давно бы съела. Ложись.
Вокруг царила прохлада, но, опустившись в горячую воду, я почувствовала, что она помогает легче переносить жар.
– Хорошо. И за что мне такие почести? – я окунулась и намочила свои короткие волосы.
– Сиди и молчи, мне слова надо произнести.
Тетка что-то шептала на своем ведьминском языке, слова мне были непонятны, да я и не особо вслушивалась. Руки она опустила в воду, от них шел приятный голубой свет. Я закрыла глаза, по телу разливалась приятная слабость.
– Ой, – вдруг вскрикнула я и коснулась рукой правой ключицы. Тетка смотрела в ту же сторону.
– Вот же святой Марун, – она даже отшатнулась, но потом приблизилась, убрала мою руку и застыла. Я молчала. – Одарили тебя боги, девочка моя, – улыбнулась по-доброму она, но после нахмурилась. – Или, наоборот, прокляли? – Я посмотрела на нее с испугом, поворачивать голову было страшно. – Да не бойся ты, что замолчала?
– А что там такое, Адэт? – прошептала. Тут же посмотрела на свою ключицу. По ней бледно-синим светом вился цветочный узор. Веточка и нераскрытые бутоны неизвестных мне цветов.
– Одиннадцать, значит, – молвила тетя.
– Чего одиннадцать? – все так же прошептала я.
– Бутонов, чего же еще? – улыбнулась она.
– И что это значит, тетя? Не томи ты, чего пугаешь?
– А то и значит, что ты, моя девочка, – легенда, старая сказка о любви, – она погладила меня по плечу.
– Ну что ты загадками и тайнами говоришь? – обеспокоенно спросила я.
– Ты – Альва, небесная дева, которую должны охранять одиннадцать стражников, супругов.
– Ты, тетушка, совсем пустыля объелась? Какая я тебе дева небесная? Я Сона, деревенская девчонка, – рисунок тем временем пропал, оставшись слабым светом, еле различимым на коже.
– Молчать бы тебе больше, девка деревенская, что с тебя взять. Видела рисунок? – я кивнула. – Это не простой рисунок, а магический знак, отметина старых богов. Помолчи немного и дай договорить, – Адэт начала свой рассказ.
