Вскоре Андрей заметил странности в произрастании деревьев. Их стволы образовывали геометрические фигуры — линии, квадраты, прямоугольники. Кое-где даже появились прорехи в лесном покрове. Солнечные лучи ярко подсвечивали проплешины в ткани леса. Это явно было делом рук разумного существа. Но зачем кому-то надо было так высаживать лес. Для красоты? Возможно. Но оценить ее можно только с высоты, что не очень разумно. Тут кто-то летал на воздушном шаре и видел красивые узоры? Андрей представил как это все выглядело со сторон. Красиво? Да как-то не очень. Какая-то сетка. И надписей никаких не наблюдается. Понятно. Нужно подходить с другой стороны. Деревья никто специально не выращивал. Они сами выросли. Там, где им было удобнее расти. Там, где им ничего не мешало. Где не было фундаментов зданий. Отсюда и эта сетка с прямоугольниками и квадратами. Определенно здесь раньше было поселение, нынче покинутое, разрушенное и поросшее деревьями. Довольно давно это поселение стоит заброшенным. Лес почти поглотил его. Нельзя было даже сказать, какой высоты здания были здесь. Попади Андрей сюда попозже, он бы и понятия не имел, что ходит по улицам некогда живого поселения. Да и сейчас нельзя сказать, что вот эта линия деревьев была улицей или трубопроводом. А может, здесь просто росла живая изгородь. Лес стер все различия и скоро сотрет любые воспоминания. Когда человечество исчезнет с лица планеты, как скоро природа сотрет все воспоминания о величайшем паразите? Или человечество раньше сотрет природу и исчезнет вслед за ней, навсегда оставив следы своих злодеяний на безжизненном куске камня, в назидание более разумным существам, кои посетят эту многострадальную планету. В Андрее все-таки теплилась надежда, что люди научатся жить в гармонии с природой. Но что может сделать изгнанник, чтобы эта надежда не осталась только надеждой? Мотнув головой, чтобы избавиться от грустных мыслей, Андрей пошел вдоль колоннады стволов, представляя кто здесь жил и чем занимался. В мыслях возникали древние предки из античных времен, строившие каменные дома с портиками, атриями и перистилями. Статные люди в белых накидках ходили меж домов, останавливались и начинали философские споры о смысле бытия, об устройстве мира и родственных связях богов. Как такие мысли возникали в северном лесу, было непонятно. Хотелось, чтобы эти дома пришли в запустение действительно очень давно. Но в реальности, конечно, дома были намного младше, и пугала стремительность, с которой они захватывались разбушевавшейся природой. Если при гибели поселения погибли и люди, то их скелеты должны были уже полностью уйти под землю. Андрей живо представил, что ходит по тысячам костей внезапно умерших людей. Прах вернулся к праху. Опять он себя накручивает. Ему только дай свободу, и он тут же накрутит самый худший вариант. С массовыми убийствами и мгновенным разрушением. А может это не самый худший вариант? Может моментальная смерть лучше постепенного угасания с осознанием того, что нет будущего, что жизнь с каждым днем будет становиться только хуже? Может счастливая жизнь и мгновенная смерть лучше жизни в нескончаемом несчастии, неотличимой от болезненного небытия? Конечно, счастливая жизнь лучше, но тогда и умирать страшнее. Андрей еще не решил, что лучше. Как будто кто-то ставил его перед таким выбором. Но, наверное, лучше выбрать первый вариант. А еще лучше покинуть это место и не забивать себе голову ненужными мыслями.
Все чаще солнце слепило глаза. Все легче становилось идти. Проплешины попадались все чаще. Подлесок скукожился до незаметных размеров. Лес потихоньку отступал. Хотя, нет. Лес наступал, но еще не в полную силу обрушился на это место. Появились неразрушенные остовы зданий. Нельзя было с полной уверенностью сказать, как они выглядели в дни своего величия, но это были далеко не античные постройки. Кто бы сомневался. Сквозь лесную траву стали проклевываться дороги. Даже стали попадаться погнутые дорожные знаки, на которых сквозь ржавчину проглядывали знакомые узоры. Похоже, они не менялись с момента появления автомобиля. Заметив большой белый прямоугольник, Андрей обошел его и увидел перечеркнутую надпись. «Богатое удолье». Так называлось это поселение. Или это реклама. Одно из двух. У зданий стали появляться стены. Простые панели с вырезанными квадратами окон. Да, это явно не полис. Куда же подевались местные жители? Не похоже, что их бомбили. Скорее они сами покинули свои жилища. Он шел среди обглоданных костей города, постепенно обрастающих плотью. Природа еще не до конца сгрызла этот памятник человеческого тщеславия. Как он беззащитен перед лицом истинной силы. Разлагающийся город пугал сильнее, чем умирающий человек. Хотя здания не чувствовали боли и страданий, они были немыми свидетелями человеческих неудач, о чем недвусмысленно рассказывали одним своим покинутым видом.