В главном зале Андрей присел около механизма. Убрав прикрывающую его решетку, он принялся расставлять запчасти по местам — установил все шестеренки в нужном порядке, натянул слетевшие цепи, вставил пружины. Еще раз проверив правильность сборки, он подошел к первому рычагу. На этот раз рычаг без усилий сдвинулся с места. Следом все остальные рычаги были переведены в новое положение. Ворота не открылись, но в центре механизма открылась небольшая круглая дверка. Подойдя к ней, Андрей обнаружил старые механические часы с открытым циферблатом — стрелки нужно было устанавливать вручную, над цифрой 6 виднелось отверстие для заводного ключа. — А какое время нужно установить? — Тут он вспомнил о цифрах, написанных на пергаменте: 2, 0, 2, 4. — Возможно, это 20 часов 24 минуты. Кто знает? Но других вариантов у меня нет. — Выставив нужное время, Андрей завел часы найденным ключом, они затикали, а потом стала куковать кукушка, а ворота открываться. Прокуковав двенадцать раз, кукушка замолчала, а ворота оказались полностью открытыми. Причуды хозяина этого места уже не вызывали удивление. За воротами оказалась самого обычного вида лестница, на ступенях белой краской (почему-то на английском) было выведено слово EXIT. Андрей стал подниматься по лестнице, в любую секунду ожидая очередного подвоха. Лестница была прямой и ровной, не было видно никаких ловушек, все стены были чистыми. По ощущениям, он поднялся на прежнюю высоту, когда почувствовал вибрации. Еще спустя пару десятков ступеней он вышел в знакомого вида коридоры — он вернулся в канализацию. И хоть тут пахло хуже (да что уж там пахло — воняло), Андрей вздохнул с облегчением — позади эти странные ловушки в странном месте. — Если бы я делал эти катакомбы, — подумал он, — то я закончил бы эту лестницу тупиком. А чтобы у жертвы был шанс на выживание, я бы одновременно отключил генератор инфразвука. Хорошо, что я не конструировал такие сооружения. Хотя, — тут он осекся. — Постой. Я уже рассуждаю, как улучшить эти пытки. Нет. Я бы вообще не проектировал и не строил ловушки. Почему я вообще стал рассуждать о таких вещах? Это какая-то вариация синдрома здравого смысла?
Рассуждая так, Андрей незаметно для себя дошел до туннеля метро. Он пошел вдоль рельс, периодически прячась от проезжающих мимо поездов. Добравшись до станции, он осторожно выглянул в фойе. В фойе никого не было — он потратил много времени, и на дворе стояла глубокая ночь. Судя по надписям, это была станция «Перепутье». Отсюда можно было добраться до станции Алекса без пересадок. Выбравшись на платформу, он дождался нужного поезда и сел в пустой вагон. Через семь остановок вышел. На станции были люди. Подождав пока все не покинули станцию, кто уйдя на выход, кто сев на поезд, он проскользнуло в тоннель метро — в его планы не входило попадаться на камеры на выходе из метро. Из тоннеля опять можно пробраться в канализацию, а оттуда безопасно вылезти на улицы ночного города.
Теперь надо найти место по пути Алекса из метро домой, где можно было оставить заметное только ему послание, и также, чтобы можно было незаметно наблюдать за всем происходящим. Ах да, желательно, чтобы это место было недалеко от входа в канализацию. Андрей прочесал все окрестности в поисках подходящего места. Он сторонился немногочисленных камер и избегал встречи с еще более немногочисленными прохожими. Наконец нужное место было найдено. Оно было достаточно далеко от квартиры Алекса — это была стена, исписанная баллончиками — следы жителей трущоб, иногда забредающих сюда, и немногочисленной бунтующей молодежи. А наблюдать можно было из заброшенного дома напротив. Его собирались сносить на следующей неделе, и пока можно было находиться там без опасения быть обнаруженным. Достав промышленный маркер, он вывел на стене: «Алиса и Венера классные девчонки. А.» Алекс должен был помнить их. Но была еще одна причина, почему он должен был обратить внимание на эту надпись — промышленный маркер. Мягко говоря, не самый распространенный предмет для настенной живописи. Теперь оставалось ждать и верить, что Алекс заметит и придумает как им встретиться.