Андрей вжимал педаль газа в пол, уезжая от исторгнувшего его города. Он высадил Якова недалеко от болот, окружающих Гарград. Прощание было коротким и немногословным. Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Хоть Андрей и знал Якова недолго, он будет скучать по его рассеянности, доброте и интересных рассказах об окружающем мире. Он, конечно, обещал вернуться, но понимал, что это невозможно. Грусть перемешивалась с однообразным пейзажем, окружающим путешественника. Камни, серая земля, кое-где занесенная таким же серым песком, изредка торчащие скалы, невысокие горы на горизонте. Когда-то здесь были леса — буйно-зеленое покрывало, укрывающее землю от палящего солнца. Но город выдоил эти угодья, забрал деревья, срезал почву. Это происходило постепенно и незаметно. Сначала лес вырубался квадратами, места вырубок зарастали травой, и сверху это даже смотрелось красиво. Затем квадраты разрастались, их засеивали зерном и снимали по два урожая в год, травмируя плодородную почву. Первыми закончились леса. Зелень сменилась золотом. Потом и поля перестали приносить урожай. Золото поблекло, покрылось пылью и окончательно посерело. Обескровленная земля перестала дарить жизнь. Это случилось уже давно, и теперь Андрей находился посередине серого ничего, и ему казалось, что он пребывает здесь вечность, и нет никакого Гарграда, и не было никогда. Как и не было других людей, других пейзажей, а эта серость эквивалентна бесконечности, простирающая свои владения далеко за пределы вселенной. И у мира нет ни начала, ни конца, одна только неизменность, застывшая во времени. А без времени движение теряет смысл. Это не Андрей перемещался по равнине, а камни, скалы и прочие неровности меняли свое расположение, ничего не меняя по сути. Сколько он уже тут находится? Трудно определить время, когда время застыло. Часы? Недели? Все может быть правдой. Несмотря на свою серость, мир посерел еще больше, стал почти черно-белым. Нет. Серо-серым. С разной градацией серости. А может он всегда таким и был? И нужно только снять разноцветные очки, чтобы увидеть эту грандиозную равномерность?