Однообразность внезапно закончилась. Андрей не сразу осознал что произошло. Но что-то изменилось. Что-то добавилось. Что-то чуждое этому спокойному неизменному миру. Сердце учащенно билось, тревога нарастала гулом в ушах. Гул! Вот он, внешний раздражитель, инородный призрак, вплетающийся в порывы ветра и заглушающий их. Этот гул не сулил ничего хорошего. Андрей оглянулся в поисках его источника. Он был совсем рядом. Наконец он увидел. Открывшееся зрелище заставило усомниться в реальности происходящего. Параллельно его курсу, чуть поодаль двигалась вереница автомобилей. Но какие это были автомобили. В них угадывались детали разных машин, виденных Андреем на улицах города и технических объектах. Это были настоящие чудовища Франкенштейна, собранные из трупов машин и оживленные неведомым сумрачным гением. Двери, крылья, крышки капотов были местами изъедены ржавчиной, местами искорежены или погнуты. Тут и там из корпусов торчали наваренные острые шипы и арматурины, угрожающе громыхали ржавые стальные цепи. Черный дым выхлопных труб перемешивался с серой пылью, поднятой колесами, создавая феерическое зрелище рассекающего каменистую гладь потока машин. Во многих из них не было лобовых стекол и было хорошо видно их обитателей — существ под стать своим машинам, людей, одетых в серую одежду, пеструю своими формами — куртки без одного или обоих рукавов, повязки из непонятных материалов, полуштаны, полушорты, юбки в сочетании с голым торсом, цепи, обматывающие тела в самых неожиданных местах, кольца, имеющие еще более неожиданную прописку, шипы, самодельное и настоящее оружие в руках, ножи, хлысты, алебарды (алебарды?). На головах были надеты очки, шлемы, кое на ком виднелись противогазы — все это было призвано защитить лицо от летящих в него песка и мелких камней. Процессия машин приближалась к вездеходу, извергая шум, пыль и дым, плывя словно сказочный дракон, играющий со своей беззащитной жертвой. Андрей прибавил газа в надежде оторваться от этого мрачного карнавального шествия. И хотя максимальная скорость вездехода была выше этих недоразумений, преследовавших его, но знание местности и умение управлять машиной в условиях бездорожья были явно не на стороне Андрея. Развив большую скорость, он иногда взмывал в воздух, отскакивая от неудачно попадавшихся под колеса камней и валунов, что снижало и его скорость, и расстояние до преследователей. Очередная погоня, но теперь нет ни напарника-водителя, ни напарницы — роковой винтовки. Отличалась и дорога, и преследователи. Все стало диким. Неужели его преследовали те дикие, о которых говорили люди на блокпосте? Он не знал, что в пустошах обитают такие одичавшие люди. Но, несмотря на свою дикость и наличие ружей, они, в отличие от цивилизованных обитателей блокпоста, не стреляли в Андрея. Однако их грозный вид не вселял спокойствия, и можно было полагать, что попадание в их руки было не лучше, чем попадание в лапы охранителей. Андрей поймал себя на мысли, что он неосознанно применил разные слова для одного и того же — руки и лапы. С дикарями он еще не сталкивался и априори надеялся, что они окажутся человечными. Но страх и осторожность не желали испытывать судьбу и подгоняли его уйти от погони.
Они ехали по равнине — последнее слово техники, гонимое ордой, сделанной на коленке. Андрей то увеличивал разрыв, выбираясь на относительно ровную поверхность, то позволял сократить дистанцию, маневрируя между возникающими перед носом немногочисленными скалами. В среднем расстояние держалось неизменным. Сколько это будет продолжаться, пока преследователям не надоест следовать за ускользающей жертвой? И что тогда — они отстанут или начнут стрелять? Ответ пришел довольно быстро. К своему ужасу Андрей увидел ответ на этот невысказанный вопрос. Впереди из тонкой полоски выросли цепочки скал, порезанные гигантским ножом. Они занимали весь горизонт и быстро приближались, увеличиваясь в размерах. Бескрайнее море застывших волн простиралось впереди, не давая себя обойти. Равнина замещалась каньонами, складками, уступами и изгибами. Молодость и скорость потеряли свою главенствующую роль, уступив место маневренности и опыту. Теперь стало понятно, почему дикари не стреляли — они загоняли ничего не подозревающую добычу в западню, как первобытные люди, загонявшие бизонов и мамонтов в заранее подготовленные ловушки.