Эсмерея проснулась, когда все уже встали. Вчера ей пришлось выдержать тяжелый вечер. Центор отрывался по полной программе, так что к сегодняшнему утру она щеголяла разбитой губой и несколькими синяками на руках, груди и лодыжке. Впрочем, большинство из них она заработала еще на прошлых стоянках. Но боль и оторопь, вызванные столь резким падением, уже остались в прошлом. Что ж, однажды она уже прошла путь от самого низа до вершин власти, и центор даже не подозревает, что́ она может вытерпеть. А главное — что ждет в будущем его самого… если у него еще есть хоть какое-нибудь будущее.
От вновь разгоревшегося костра послышался голос Сбагра:
— Эй, Гнугр, пойди подмени часового. Пусть тоже пожрет. Скоро выходим. — И после короткой паузы: — Эй, ты, Посвященная, иди есть!
Эсмерея молча поднялась с земли. Что ж, ей надо быть благодарной хотя бы за то, что Сбагр не разбудил ее пинком. Впрочем, он явно был умнее центора и понимал, что, когда они доберутся до Скалы, все еще может перемениться…
Не успела она сунуть в рот первую ложку уже остывшей похлебки, как с той стороны, куда ушел Гнугр, донесся крик. Сбагр вскочил на ноги, и в тот же миг над поляной, где они расположились на ночной отдых, разнесся рев центора:
— К оружию! В каре, в каре!
Горгосцы забегали, лязгая латами, грохоча щитами и торопливо выстраивая защитный строй, а Эсмерея неотрывно смотрела на высокую мощную фигуру, нарисовавшуюся рядом с высоким кедром. Измененный стоял в расслабленной позе, сложив руки на груди и привалившись к кедру плечом, и смотрел на всю эту суету. Эсмерея несколько мгновений напряженно всматривалась в этого человека, потом отложила ложку и, поднявшись на ноги, направилась к нему.
Она остановилась в двух шагах от Грона и впилась глазами в его лицо. Они молча смотрели друг на друга, потом Посвященная разлепила губы и хрипло произнесла:
— Ты?!
Грон медленно кивнул. Эсмерея оторвала глаза от Грона, обвела взглядом окружающие склоны и снова повернулась к Командору:
— Что это значит?
Грон пожал плечами:
— Я сдаюсь.
В глазах Эсмереи промелькнуло изумление.
— Что ты задумал?
Грон усмехнулся:
— Ты же не настолько наивна, чтобы ожидать от меня, что я расскажу тебе это? Тебе достаточно знать, что мы не враги и ты появишься у подножия Скалы с пленником, привести которого обещала. — Он сделал паузу, давая ей время вдуматься в смысл его слов, и заключил: — Я думаю, ты представляешь, что́ тебя ожидает, если ты вернешься в Скалу без меня.
У Эсмереи перед глазами мелькнуло перекошенное лицо Гнерга и полные зависти и злобы глаза Наблюдателей Кира и Ллира… Она облизала сухие губы и медленно кивнула:
— Что ж, если это не засада…
Грон мотнул головой:
— Не бойся, до самого подножия Скалы на вас никто не нападет. Даже горцы или разбойники.
Эсмерея смерила Грона настороженным взглядом и вдруг, повинуясь какому-то странному душевному порыву, произнесла:
— Ты идешь на верную смерть. Твои люди не смогут проникнуть в Скалу.
Грон снова пожал плечами:
— Это моя жизнь и моя смерть, и я сам решаю, как ей распорядиться…
Когда они подошли к выстроившимся ровным четырехугольником горгосцам, вперед выступил центор. Окинув Грона ненавидящим взглядом, он повернулся к Эсмерее:
— Зачем ты его привела?
Посвященная замерла, но Грон лишь усмехнулся и покачал головой:
— Похоже, ты что-то не понял, центор. — Видя, что до горгосца никак не доходит то, что случилось, Грон пояснил: — Она для тебя снова — Госпожа. — Последнее слово он выделил особо уважительной интонацией.
Центор набычился:
— Чего-о?
Грон, покачав головой, повернулся к Эсмерее:
— Жаль, но он слишком туп.
Та молча кивнула и, сделав шаг вперед, неожиданно полоснула по горлу центора остро отточенным лезвием своего стилета. Центор отшатнулся, но было уже поздно. Он вскинул руку к разрезу, поднес свои залитые кровью пальцы к носу и тупо уставился на них взглядом. Горгосцы ошеломленно смотрели на своего командира. Центор вскинул голову, его лицо перекосилось, он взревел и ударил Эсмерею мечом… вернее, хотел взреветь и ударить, но вместо рева из располосованной глотки вылетел лишь приглушенный сип, а рука так и не смогла закончить замах, выронив внезапно потяжелевший меч. Горгосцы качнулись вперед, верный Сбагр гневно зарычал, но его перебил спокойный голос Грона:
— Не стоит в очередной раз проверять меткость моих арбалетчиков. — Эти слова всех отрезвили, а Грон продолжал: — Ваш центор сам выбрал свою судьбу. У него до последнего мгновения был шанс ее изменить, но он этого не сделал. С вами все может быть по-другому.
Горгосцы некоторое время напряженно размышляли над словами Грона, затем Сбагр глухо спросил:
— Твои люди не будут нас убивать?
Грон отрицательно качнул головой:
— Нет. Я это запретил. Впрочем, я могу представить несколько вариантов, при которых они осмелятся ослушаться моего приказа. Так что будьте… внимательны.
Сбагр несколько мгновений буравил Грона сузившимся глазами, потом коротко кивнул и приказал:
— Отбой. Разойдись. — Демонстративно игнорируя Грона, он повернулся к Эсмерее и с коротким поклоном спросил: — Когда выходим, Госпожа?
