Шома приблизился к распятию на своих дрожащих, подгибающихся ногах, вяло взмахнул зажатым в руке копьем. Ворона, прилетевшая поживиться, недовольно каркнула и улетела прочь. Остальные болотники остались стоять сзади, с ужасом, не веря своим глазам, глядя на то, что осталось от отца их вожака. Шома упал перед распятием и свернулся калачиком на обожженной черной земле, а Холка повернулся к Гретхен и взял у нее из рук помятый щит гвардейца Льва.
Гретхен увидела, как на горле Холки вздулся воздушный пузырь, услышала, как потрескивают в его груди трансформирующиеся ребра. И без того низко посаженная голова Холки полностью погрузилась в плечи, слилась с ними в единое целое. Глаза Холки стали еще больше, рот растянулся еще шире, кожа болотника бугрилась, из серой становилась темно-зеленой, пятнистой, более толстой. Еще секунда, и Холка стал на полметра выше, его мощные бедра раздались в ширину, стали больше в обхвате, чем торс самой Гретхен. Холка швырнул щит на землю, придавил его своей огромной перепончатой лапой и смял, как картонку.
– Теперь, – сказал лорд-лягушка низким булькающим голосом. – Теперь фибии воюют.
– Как ты можешь быть уверен, что он говорит правду? – спросил Дрю, глядя на прикованного к стене адмирала бастийского флота. Тюремная камера была тесной, в ней едва хватало места, чтобы внутрь мог протиснуться надзиратель. Передняя стенка камеры представляла собой решетку из темного металла, дверь на ней была прикрыта, но не заперта, потому что в настоящий момент Морской Ерш особой опасности не представлял, он был прикован к стене толстой цепью, туго натянутой под дрожащей нижней челюстью Скорпио.
– Я мог бы, конечно, и убить его, но подумал, что ему приятно будет немного посидеть на цепи, – мрачно улыбнулся Вега. В ответ Скорпио глухо зарычал и ответил:
– Какой мне смысл лгать тебе, Волчара? Для меня война по-любому окончена, да и жизнь тоже, если уж на то пошло. Не убьете меня вы – убьют Коты. Вздернут на рее, как только узнают о судьбе «Бастийской императрицы».
– Не стоит так мрачно смотреть на вещи, – сказал Вега. – Возможно, нам удастся подыскать для тебя какое-нибудь местечко на нашем лиссийском флоте. По-моему, нам нужны специалисты по мытью палуб. И гальюнов тоже.
– Я много слышал о тебе, Вега, – рассмеялся Скорпио, – но теперь вижу, что большинство слухов о себе сам же ты и выдумываешь. Был ли когда-нибудь на свете такой же самовлюбленный и нахальный верлорд, как ты? А уж как тебе нравится твой собственный голос!
Лорд-акула нисколько не обиделся, только еще шире улыбнулся.
– Но у меня действительно прекрасный голос, разве ты не находишь, Скорпио? Этот голос способен вдохновлять на подвиг тысячи матросов и разбивать сотни женских сердец. Было бы преступлением скрывать такой голос из пустого опасения, что он может не понравиться какому-нибудь третьесортному оборотню вроде тебя.
Скорпио никак не отреагировал на слова графа и вместо этого обжег своим ненавидящим взглядом Дрю.
– Ты должен был убить меня, когда у тебя была такая возможность, Волк.
– Я не убийца.
– Сейчас идет война, мальчик. На войне нет убийц. На войне мы все выполняем свою работу. Так уж получилось, что на войне нужно убивать, а это как раз то, что я хорошо умею делать. И не нужно оплакивать мою несчастную судьбу. Не нужно меня жалеть – я же вас не жалел. И если бы мы вдруг поменялись сейчас ролями, ты у меня давно бы уже отправился к праотцам.
– Пока ты наш пленник, Скорпио, ты будешь жить. Я не хочу видеть, как тебя убьют.
– Не хочешь, вот как? Хорошо, я это запомню. Послушай, Волк, я думаю, что с такими замашками ты, скорее всего, не сможешь победить Котов. Скажи мне, а что вообще заставило тебя выступить против Баста во имя лиссийских верлордов?
– Здесь ты не прав, Скорпио. Я воюю вовсе не только ради верлордов. Я воюю за всех людей и все народы Семиземелья.
– Люди? – фыркнул Скорпио. – С какой стати нужно рисковать своей жизнью ради этих ничтожеств?
– Ты ничего не понимаешь, Скорпио. Никто не должен жить рабом, ни человек, ни верлорд. То, что ты родился верлордом, вовсе не означает, что ты по определению лучше обычного человека. Я сражаюсь за свободу Лиссии в полном смысле этого слова.
– Чушь, – ответил лорд-скорпена. – Даже если тебе каким-то чудом удастся выиграть эту войну, лорды Семиземелья никогда не поддержат таких перемен. Люди! Верлорды всегда правили и будут править людьми, так устроен наш мир. А твои разговоры о свободе закончатся тем, что ты получишь нож в спину, вот и все.
Вега внезапно прервал Морского Ерша и резко спросил:
– Так ты говоришь, что проникнуть на Красное побережье никак не возможно?
Скорпио пожал плечами, зазвенев цепями.
– Я этого не говорил. Высадиться там ты, конечно, можешь попробовать, но при этом тебя и твоих приспешников-тигрят скорее всего сразу же порвут в клочья.
Фурий из Фелоса лорд-скорпена успел заметить, поскольку несколько гвардейцев присутствовали, когда Вега допрашивал бастийского адмирала.
