Последняя буква Севера полностью

Пайпер Майерс:Черт, после такого клининга нужен еще один клининг. Следи за ней, а то прихватит что-нибудь с собой. От этих бродяг всего можно ожидать.

К горлу подкатывает тошнота, во рту появляется горький привкус, и я тут же выхожу из чата и ставлю телефон на блокировку. Глаза жжет от подступивших слез, злости и обиды за маму. Если смеются надо мной – пускай, мне плевать, потому что от их мнения я не стану вести себя иначе или думать о себе плохо. Но когда они вплетают сюда мою маму, то все, что я хочу сделать – разбить этим девчонкам носы.

Втягивая носом воздух, закрываю глаза и считаю до десяти, заставляя себя успокоиться. Не помогает. Я хочу отомстить, вернуться в этот чат и высказать все, что я о них думаю, но это только спровоцирует их на смех и новые шуточки.

Слова Пайпер никак не выходят из головы, могу представить, с какой ехидной улыбкой она печатала то сообщение. Если бы она только знала, что я сейчас сижу в комнате ее бывшего, которого она никак не может вернуть, то ее улыбка наверняка бы превратилась в грустную гримасу.

Злобный план в голове загорается как лампочка. Я могу испортить настроение Пайпер, причем прямо сейчас, не вставая с этого места.

Поправив волосы, я включаю фронтальную камеру и навожу на себя. Чуть отъезжаю на стуле в сторону, чтобы за моей спиной была видна кровать Джейка и висящие на стене постеры – Пайпер точно узнает этот фон.

Улыбнувшись, делаю снимок, накладываю фильтр и тут же выставляю в соцсеть. И я жалею лишь об одном, что не смогу увидеть лицо Пайпер Майерс в момент, когда она увидит мою новую публикацию.

***

Остаток вечера я провожу за рисованием, сегодня я не использую цветные карандаши. Сжав челюсть, я рисую то ли бездну, то ли хаос. Мне просто нравится слышать звук грифеля, скользящего по бумаге.

Мама заходит в комнату и уже в третий раз спрашивает, что у меня случилось, а я лишь нахожу в себе силы на глупую отмазку, бормоча, что переела и теперь болит живот.

Открытый ноутбук издает приглушенный щелчок, и я откладываю альбом, чтобы открыть сообщение.

Оливер Хартли:Мик?

Микки Рамирес: Умоляю, ничего не говори и не спрашивай.

Оливер Хартли:Понял. Но Констанс выпытывает у меня детали, Пайпер там с ума сходит, а я схожу с ума из-за этих вопросов. Только представь себе, меня добавили в девчачий чат… Сказал, что ты берешь у Джейка уроки игры.

Микки Рамирес:Потом все объясню. И завтра я поеду в школу на автобусе, так что встретимся там.

Даже несмотря на то, что мы с Олли помирились, я абсолютно точно не хочу ехать завтра в одной машине с Констанс.

Оливер Хартли:Хорошо. Люблю тебя.

Микки Рамирес: И я тебя.

PS: кстати, как называется чат?

Оливер Хартли: Попробуй угадать.

Микки Рамирес: Ангелы Чарли? Дрянные девчонки? Спайс герлз?

Оливер Хартли:Дрянные ангелы Мемфиса.

Цокнув языком, я закатываю глаза.

Оливер Хартли:Ты ведь сейчас закатила глаза, я прав?

Микки Рамирес:Нет, что ты. Кстати, Олли?

Оливер Хартли:Не надо, Мик, прошу, не начинай.

Микки Рамирес:Тебе, как почетному члену чата, уже выдали грязную сплетню и нимб розового цвета?

Оливер Хартли:Все, на сегодня ты в черном списке. До завтра.

Рассмеявшись, я закрываю вкладку, но раздается еще один щелчок, и это сообщение уже не от Олли.

Джейк Элфорд:Нехорошо читать чужие тексты.

Мне требуется несколько долгих секунд, чтобы понять, что он имеет в виду не чат, а текст песни, который я не смогла выбросить.

Джейк Элфорд:И ты правда убралась на моем столе. Ты больная, Рамирес, ты в курсе? Я теперь ни черта не могу найти.

Микки Рамирес:Это называется порядок. И если ты не начнешь хоть иногда убираться в комнате, то бактерии начнут размножаться и съедят остатки твоего мозга.