Единственное перспективное, в плане получения информации о мире и личности Аманты, были большой блокнот с рисунками, толстая тетрадь с записями, в кожаном переплете и книги. Все три…
Роман о любви, странная книга с цитатами, манерой изложения напоминавшая мне религиозные тексты, и уже начатые мной «Истории Гульда Черного».
Блокнот с рисунками я пролистала и отложила его детальное изучение на потом. Как и любовный роман. Тетрадь с записями заинтересовала меня в первую очередь.
Во-первых, там были даты, во-вторых, информация обо мне, о ней, о Диаманте.
Это оказалась некая смесь конспектов лекций и личного дневника. Удивили довольно язвительные заметки о внешности и характере подруг и наставниц, явно не предназначенные для чужих глаз.
Думаю, записи местных учащихся не проверялись никогда, иначе они вряд ли позволили бы себе такие высказывания.
Записей было мало. Или их здесь ничему не учат, или основной материал подается устно и не под запись.
Радна не появлялась. За эти несколько дней я привыкла к её присутствию, и сейчас вдруг поняла, что не знаю где её искать, если она не появится сама. Видимо поэтому на ее приход я отреагировала несколько более эмоционально, чем следовало.
Радне была приятна моя радость, но и удивление её было заметно. И я мысленно дала себе обещание быть сдержаннее. Из девочек лишь Кати позволяла себе вести себя эмоционально на людях, и в отношении к ней у остальных девочек временами проскакивало чувство превосходства.
— Радна, а как ты оказалась здесь? — поинтересовалась я. Придумать как бы вызнать, где находятся комнаты Радны, никак не получалось.
— Когда я узнала, что эр Иктар отправил вас сюда, я решила, что попытаюсь стать прислужницей при Ложе. Меня приняли, они всех принимают… сирот, незаконнорожденных. Ищут сильных, талантливых. Бывает, у слабенького ростка случается скачок сил. Как у Руби.
— Вы ведь знаете Руби?
Я знала. Видела сегодня в столовой.
— Сестры не боятся вискеров, они считают, что это Тьма проросла во мне. Хотя, как объяснил мне ваш отец, это просто кристаллы, самые обычные.
Что-то не так с моим телом, оно почему-то меняет вживленные кристаллы. Как-то влияет на них, и они прорастают, становятся тонкими нитями, растущими куда им вздумается — печально вздохнула Радна.
— Около года, я почти не бывала на этаже воспитанниц. Послушницам отведен один из нижних этажей. Я работала при водном хозяйстве. Не знаю, говорили вам, но на нижних ярусах, тех, что у озера выращивают водоплавающих птиц и некоторые овощи. Я работала на разделке рыбы, -
Радна поморщилась, а я понимающе скривилась. Думаю, не самая чистая и легкая работа.
— Довольно долгое время, к прислужницам приглядываются. Им не разрешается подниматься на верхние ярусы. Я не могла к вам пробраться.
А когда смогла, поняла, что вы не помните меня, — покосилась на меня женщина, и я на всякий случай приняла смущенный вид.
— Мое лицо к тому времени, начало покрываться узорами, вискеры
сосали из меня жизнь и я старела, слишком быстро.
Сестры давали мне столько энергии сколько обычно требуется для наполнения хранов слабой аристократки… я не сказала что мне надо больше…
— Но почему, Радна? — не удержалась я.
Хоть я и обещала себе не задавать никому вопросов, сдержаться от них мне было очень сложно. Радна с удивлением взглянула на меня.
— Я боялась выдать секреты вашего отца Диаманта. Боялась, что придется объяснять откуда я знаю такие подробности о вискерах… придется объяснять и все остальное. Рассказать об экспериментах, о вашем отце и о лабораторном журнале, который сестры обязательно забрали бы.
Сестры конечно хорошие и я им благодарна, но когда дело касается новых знаний, они становятся беспощадны.
Когда я пришла в Ложу, мне было почти шестнадцать, сейчас мне двадцать семь, а я выгляжу как дряхлая старуха, — она спрятала лицо в ладонях.
Моё сердце замерло от жалости. Меня ужасала эта странная преданность не понятно кому и восхищала одновременно… медленно умирать на протяжении нескольких лет ради того, чтобы отдать какие-то записки девочке, которая тебя даже не помнит?
Просто потому, что лично ты считаешь, что так будет правильно?
— Радна! О чем ты думала, ты же умрешь, ты это понимаешь? — в шоке уставилась я на женщину… или скорее девушку?
— Я надеялась, что это обратимо. Что возможно, доживу до вашего совершеннолетия, и вы возьмете меня обратно — прошептала Радна, а я задумалась.
Бедная Радна — двадцать семь лет, а она выглядит как старуха и боготворит человека, который просто пустил ее в дом, вполне вероятно не от большой доброты, а из любви к экспериментам. Говорила же она, что он изучал ее болезнь, да и как няньку дочке похоже использовали.
Подумала так, и тут же стало совестно, сама я за всю свою жизнь ни одного бездомного к себе домой не брала, да еще и больного.
— Я постараюсь что-нибудь придумать, Радна, — приобняла я девушку. — Ты ведь будешь приходить ко мне?
— Конечно, если вы позволите. Теперь я работаю в ювелирных мастерских Ложи, это легко, там не много работы, для обделенной силой.
