— Замечательно, — хлопнула в ладоши Джастин. Будто можно было извлечь из сказанного хоть какой-то позитив. Дань памяти погибшей девушке. Приезд ее скорбящих родителей, еще недавно готовых возложить вину за случившееся на местных жителей. Я даже не замечала, что качаю головой, пока вдруг не перехватила обращенный на меня любопытный взгляд детектива.
— Но с парой условий, — добавил Паркер, вытирая ладони о брюки под столом. Я увидела, что он превратился в Паркера-бизнесмена. Раскатанные рукава наглухо застегнутой рубашки предупреждали о том, что будет дальше. Легко было бы приписать его позицию одной только клановости, но приходилось признать, что он на диво ловко убедил нас всех, что мы на одной стороне и хотим одного и того же, — и ему известно, что именно нам нужно.
От разговора я отвлеклась, когда они начали обсуждать освещение в прессе новой инициативы Ломанов. Программы профилактики суицидов, ориентированной на работу с населением и предназначенной для оказания психиатрической помощи и проведения обследований. Об этом я уже знала — читала и статьи, и отклики общественности. Каким-то образом смерть Сэди лишь сделала Ломанов более примечательными и достойными. Как будто эта трагедия облагородила их — убитых горем после смерти Сэди и постепенно восстанавливающихся, возрождающихся из пепла своей прежней жизни. Все это выглядело тошнотворно.
Я сосредоточила все свое внимание на салате с омарами, который подали всем, — легком и сытном, и пыталась вспомнить, когда в последний раз побывала здесь вместе с Ломанами.
И вздрогнула, внезапно вспомнив: в день рождения Сэди. В конце июля прошлого года. С ее родителями, Паркером и Лус. Сэди казалась рассеянной. Дерганой. У нее недавно изменились рабочие обязанности. Мне подумалось, что она чем-то озабочена. «
— Эйвери?.. — Паркер смотрел на меня так, будто только что задал мне вопрос. — Ты возьмешь на себя статью в газете? Подыщешь подходящую фотографию?
— Конечно, — сказала я. Только теперь мне стала ясна собственная роль. Джастин привела с собой свою ассистентку, а Паркер — свою. Я работала на Ломанов, была деталью декорации, демонстрацией влияния. И даже оделась соответственно.
Мы встали из-за стола, прощаясь друг с другом.
— В ближайшее время я свяжусь с вами, — пообещала Эрика, пока мы выходили, и протянула мне свою визитку. Она спустилась по дощатым ступеням крыльца, опередив нас, всех остальных. Дойдя до своей машины, она обернулась и подняла голову, но выражение ее лица оказалось для меня загадкой.
Оставалось лишь гадать, что наговорила ей Ивлин.
Паркер стоял рядом со мной, пока остальные разъезжались. Он коснулся моего плеча, я вздрогнула.
— Расстроилась? Извини, Эйвери. Родители прислали меня сюда, считая, что я справлюсь. Но я не могу. Мне правда нужна твоя помощь.
Я перешла через улицу к своей машине, втиснутой между двумя дорогими внедорожниками, и он последовал за мной, подстраиваясь к шагу.
— Господи, Паркер, может, в следующий раз хотя бы предупредишь заранее? И потом, я понятия не имела, что детектив Коллинз тоже в этом участвует. Боже.
Он положил ладонь на крышу моей машины и склонился ко мне.
— Понимаю. Да, это нелегко.
По-моему, ничего он не понимал. К тому времени как Паркер начал давать показания, рядом с ним уже был адвокат его семьи. И, вероятно, в той же комнате находился его отец, осуществляя общий надзор. Паркер был братом жертвы, к нему относились соответственно. А я — порождением Литтлпорта, пешкой совершенно не на своем месте, и детектив Коллинз не доверял мне с самого начала.
«
«
«
«
«
«
«
«
— Это будет много значить, — добавил Паркер, — если ты поможешь мне здесь.
Поменял тактику, чтобы привлечь меня на свою сторону.
— Ты же вроде бы говорил, что твои родители не приедут на церемонию, — напомнила я, не сумев скрыть упрек в голосе.
Он смотрел в телефон, отправлял какое-то сообщение.
— Ну, это еще неизвестно. Может, и не приедут.
Внимание, уделенное лишь отчасти. Частичная заинтересованность.
