Он вернулся к себе в машину, Сэди стояла посреди парковки и смотрела, как он уезжает.
— Что должна натворить здесь девчонка, чтобы ее забрали в полицию? — спросила она.
— Сменить твою фамилию, — ответила я.
Ее фамилия имела вес. Но она не козыряла ею. В этом не было необходимости.
До меня дошло: пока я с ней, мне обеспечена такая же степень защиты.
Ее фамилия до сих пор имела вес, и детектив по-прежнему не прикасался к ее телефону, лежащему у него на столе. Существовали дела, в которых требовалось соблюдать осторожность, — не важно, умер кто-то или нет. Поколебавшись, детектив взялся за свой телефон.
— «Прошу прощения. Хотелось бы мне, чтобы такое не понадобилось», — наконец сказал он и взмахом руки выпроводил меня из кабинета.
— Что? Какое «такое»?
Он покачал головой.
— Это ее записка. Так в ней было сказано.
В середине Харбор-драйв я ударила по тормозам: какая-то женщина вышла на пешеходный переход, не оглядевшись. И теперь стояла перед моей машиной, всматриваясь сквозь ветровое стекло. Мои руки тряслись на руле. Машина остановилась на расстоянии считаных дюймов от незнакомки.
В зеркало заднего вида все еще просматривался полицейский участок на вершине холма. Женщина выставила ладонь барьером между собой и моей машиной, беззвучно выговорила губами «осторожнее!» и двинулась через улицу. Как будто я не заметила, насколько близко подъехала. Как будто она не осознала, как близко подошла
В этот момент я увидела Сэди, стоящую на краю утесов. Голубое платье трепетало на ветру, бретелька соскользнула с плеча, под глазами расплылась тушь, руки дрожали. Увидела, как она обернулась и на этот раз посмотрела на меня широко открытыми глазами…
Мне требовалось кому-нибудь позвонить.
Но не детективу, который только что смотрел на мобильник Сэди так недоверчиво. Не Паркеру, который даже не сказал мне о только что привезенных из полиции личных вещах Сэди. И не Коннору, который отмалчивался, хранил секреты от всех…
Пока я размышляла, зазвонил мой телефон. Еще один номер, которого не было в моем списке контактов. Неужели детектив Коллинз уже решил позвать меня обратно? Потому что в ее телефоне что-то нашли или им понадобилась моя помощь, чтобы выяснить, что означает некая находка? Я включила громкую связь.
— Это Эйвери?
Судя по голосу, девушка. Женщина. Особа промежуточного возраста.
— Да, кто говорит?
— Эрика Хопкинс. С обеда.
— А, привет.
Она прокашлялась.
— Джастин просила меня созвониться с вами. Статья о Сэди нам понадобится завтра, самое позднее — к полудню.
Вчерашний день казался далеким прошлым.
— Статью я смогу переслать вам по электронной почте сегодня вечером, а вот фотографию в цифровом виде — скорее всего, не получится. У меня нет доступа к сканеру.
Не могла же я обратиться к Гранту или Бьянке с просьбой дать мне снимок их покойной дочери в высоком разрешении, хоть и следовало бы выбрать один из принадлежащих им, которые некогда висели на стенах в Брейкерсе. В сущности, более подходящего варианта я не видела.
— У нас назначена встреча с Паркером Ломаном на месте проведения церемонии завтра, около одиннадцати. Прямо у входа на Брейкер-Бич. Может быть, там вы и передадите нам фото?
Где-то в доме находились личные вещи Сэди Ломан, только что привезенные Паркером из полиции. Паркер говорил, что сегодня работает из дома, и со стороны подъездной дорожки я видела свет у него в кабинете, на верхнем этаже.
Завтра около одиннадцати он уедет. Дом будет пуст.
— Почему бы вам не заехать ко мне после встречи? — спросила я, ставя машину возле гаража. — Буду ждать вас у гостевого дома. Только отправьте мне эсэмэску, когда будете в пути.
В большом доме сейчас находится дневник, возвращенный Паркеру. Предмет, с помощью которого установили подлинность якобы последних слов Сэди Ломан. Свидетельство, на основании которого закрыли дело.
И мне требовалось увидеть его.
Нечто зловещее и коварное прокралось сюда. Казалось, я только что привела в движение силы, которые теперь была не в состоянии остановить.
У себя в спальне гостевого дома я открыла дверцу стенного шкафа и вытащила оттуда единственную коробку, которая так и осталась нераспакованной, — ту, что Сэди пометила своим почерком буквой «О» — «оставить». Остальные я со временем разобрала, все мое немногочисленное имущество, которое стоило привезти с собой. Но эта последняя коробка содержала вещи моих родителей и бабушки.
Хоть сам этот дом и не принадлежал мне, я знала, что никто не посмеет даже прикоснуться к этой коробке. Сколько раз Сэди ни заглядывала ко мне в шкаф, до коробки она не дотрагивалась.
Я вынула свадебный альбом родителей и бабушкины письма, бережно отложила их в сторону. И продолжала разбирать вещи, пока не дошла до маленькой обувной коробки.
