– Пора, – хлопнула я в ладоши и пустилась в типичный сказ о контрастности и гротеске. Спустя десять страниц я придирчиво проглядела свою писанину и вынесла вердикт – «сойдет». Сдавать его только в пятницу, за это время пройдусь по верхам – и тут и там похватаю, как говорится, и будет готово, для меня он носит формальный характер, мой красный диплом практически решенное дело, поэтому уж тут могу позволить себе расслабиться. Сохранила курсовую, начала собирать сумку в университет, бросила еще майку, расческу и дезодорант, и решила, что поеду в Москву с вечера.
По обыкновению в Москве было пасмурно и накрапывал мелкий дождь, надев на голову капюшон и прижав сумку к груди, я зашла под козырек.
– Наська, чего? – ответил на мой звонок Макс.
– Приеду, чего.
– Жду тебя.
Потом мы сидели в кафе и я долго и пространно рассказывала о своей курсовой работе.
– Настя, признайся, ты два дня ковырялась в носу, сегодня утром села, написала и сейчас мне все это рассказываешь, чтобы в грязь лицом не упасть, лучшая студентка курса ведь, – прищурился Макс.
– Нет, – уткнулась я носом в чашку.
– Поклонник твой мне не перезванивал?
– Ой, – встрепенулась я, – давай позвоним.
Максим уже набирал номер.
– Ты его что, сохранил? – удивилась я.
– Конечно, вдруг это маньяк, – серьезно кивнул он, – не берет трубку, Насть.
– Давай со своего позвоню?
– С ума сошла, потом позвоним. Рассказывай дальше про курсовик.
– Дурацкий маньяк, – обиделась я и начала было самозабвенно рассказывать очередные банальные вещи.
– Погоди, я тебе принес почитать, ты же просила, – смущенно сказал Максим.
– Про шарф?
– Вроде того, только сейчас при мне не читай, – он пододвинул мне увесистую папку.
– Не буду, – я старательно запихнула папку в портфель, – поеду я, Макс, спасибо за приятную компанию.
– К Денису поедешь?
– Да, друг все-таки, сто лет не видела и к университету нашему живет близко.
В метро я достала папку Макса и пробежала глазами первые страницы, он писал о дожде, дожде и дороге, по которой шла девушка, мне сразу стало мокро и зябко, я вспомнила погоду, царящую на улицах Москвы и печально вздохнула. Даже представлять ничего не нужно, все и так ясно и понятно.
Изрядно промокнув по дороге, я уже жала кнопки домофона, в надежде скорее попасть в квартиру. По своему обыкновению, мой друг услышал лишь десятый по счету звонок и без вопросов впустил меня. В подъезде я перевела дыхание, отряхнула с плеч воду и пошла на второй этаж, Денис сразу же открыл мне дверь.
– Привет. Тапки вот, где кухня и ванная ты знаешь, – показал он рукой и пошел в комнату.
«Не в духе», – подумала я, переобулась, надела домашние вещи, выпила чашку чая, снова перечитывая первые страницы книги Макса.
– Пошли со мной на балкон, – Денис протягивал мне старую кожаную куртку, я молча натянула ее и пошла за ним.
На балконе у него стоит кресло, старое постсоветское, стоит столько, думаю, стояло оно тут задолго до моего и его появления в этой квартире. Оно громоздкое, некрасивое, но широкое, вдвоем мы вполне можем на нем уместиться. Денис не смотрит на меня, смотрит в окно и в никуда, закуривает. Я качаю ногой и жду.
– Насть, черт возьми, я больше не могу так, – я понимающе кивнула, но он не смотрел на меня, – каждый день, каждое чертово утро я просыпаюсь и понимаю, что больше не могу. Просто не могу, – я снова кивнула, а он снова смотрел в никуда.
– Каждое утро смотрю в окно, а там, – он выдохнул дым и махнул рукой, показывая, что тут и говорить нечего.
Я вздохнула, он повернулся и посмотрел на меня.
– Понимаешь? – я показала лицом что понимаю, но не вполне, Денис отвернулся. – Ничего ты не понимаешь.
Он глубоко затянулся и спросил:
– Как твоя писанина?
– Ничего, – засмущалась я, – лучшая на курсе, свободное посещение у меня.
– Дала бы почитать что, – снова посмотрел на меня Денис, уже с хитринкой в глазах.
– Хорошо, в следующий раз привезу.
– Я однажды тоже начинал писать книгу, но я не могу так, как ты – сесть и из головы. Нужно понимать, о чем ты пишешь, я обкладывался кучей книг, чтобы описать местность, рельеф…
– А у меня друг написал рассказ о том, как девушка идет по дороге под дождем, в сером шарфе, и этот шарф …
– Бред, Насть. С тем же успехом можно описать кирпич, сесть и описывать его до бесконечности, прошлые жизни этого кирпича.
– Денис, – разозлилась я, – вот возьми и напиши.
– Договорились, – пожал мне руку Денис, – иди умывайся, и будем спать, мне вставать рано и тебя еще будить, кофе тебе готовить, – он поднялся и пошел в комнату.
Я сидела долго, смотрела на ночное небо, огни под окнами высотки, бегущие машины. Что плохого каждое утро видит в этом окне мой друг, я не понимала. Когда я вошла в комнату, на матрасе лежала чистая, отглаженная постель, дверь была закрыта, и из других комнат не доносилось ни звука. Неужели уснул? Я выключила свет и провалилась в сон.
– Семенова, быстрей, – Денис стоял красивый, в белой рубашке и протягивал мне чашку кофе, – ты извини, я не завтракаю, если хочешь поесть, сама в холодильнике поищи.
– А ключи?
– После института мне привезешь, что тут такого?
