Я повернулась и застыла, как вчера утром, когда увидела, что они с Кирой говорят на пляже. А он уже выскочил из маршрутки и заключил меня в объятия дрожащими руками. Я отчаянно махнула водителю, чтобы ехал, тот послушно сел за руль и со скрипом тронулся. В глазах щипало, я пыталась разжать его руки, хотелось выскользнуть и исчезнуть.
– Подожди, – тихо сказал Димка.
– Какого черта? – прошептала я, а он только сильнее прижал меня, стало уютно и грустно, я возвышалась над его макушкой, как великан. Пустая автостанция. Пустой город, раннее утро. Он отпустил меня, быстро схватил за руку и поцеловал в ладошку.
– Послушаешь меня? – я согласно кивнула.
– Я не буду ничего просить, – его голос чуть дрогнул, у меня по спине побежали мурашки, он собрался и продолжил, – раз ты все бросила и исчезла, значит, на то есть причина. Я уеду домой завтра. Я остановился в Сухуми, подожди, – он неуклюже принялся рыться в карманах и достал скомканный листочек, – вот адрес, – он, не глядя на меня, протянул руку. Прямо как тогда в метро, приятные воспоминания накрыли меня.
– Телефон? – прошептала я. – Телефон, Дим.
– Мой телефон у Киры.
– Написан на пачке сигарет, – от волнения у меня пропал голос.
Мы опять стоим, обнявшись, знакомый аромат туалетной воды, я глажу его по спине, он уткнулся носом мне в плечо. Тридцать первого декабря я оставила их на вокзале и ушла. Мы договорились, что я успокоюсь и позвоню. Я не позвонила, но успокоилась. В тот вечер я встретила Киру, и она обнимала меня, как спасательный круг во время крушения лайнера. Я решила, что к черту все, будет так, как будет. Прошло полгода. Он приехал, практически, на край света и ничего не говорит. Я ждала привычных сцен и криков, а Димка тихонько сопел, обнимая меня. Я прильнула губами к его макушке, он разжал руки, показал на часы, намекая, что ему пора ехать.
– Ты не знаешь наизусть свой мобильный?
– Зачем тебе сейчас пытаться его запомнить, когда он лежит в пляжной сумке твоей Киры, цел-целехонёк, – я улыбнулась таким приевшимся, но забытым за полгода словечкам.
– Так будет правильно? – спросила я.
– Откуда мне знать, Семенова. Это же ты у нас такая умная … – он пожал плечами и, подняв руки над головой, как тогда в метро, сделал пару шагов назад и больше не поворачивался ко мне, ожидая транспорт.
«Обиделся», – усмехнулась я, хотела, было, подойти и дернуть его за рукав, спросить, с какой стати он так себя ведет? А как же странные письма, о которых говорит Кира, его бумажный журавлик и стикеры на моем студенческом расписании и, ах да, верни мои порванные джинсы. Я стиснула кулаки и скрипнула зубами. Все было хорошо. Целых полгода все было хорошо!
Подъехала оранжевая маршрутка, Димка сразу же запрыгнул на сиденье рядом с водителем. Не похоже на него, хотя многое могло измениться за полгода. Устраивать представление на пустом вокзале совсем не в его духе, один единственный зритель – я. И меня удивить ему уже нечем.
Хотя мог бы просто сказать мне номер, а не устраивать передачу секретной информации, как в шпионском фильме. Я разрешила злости захватить меня и медленно пошла к морю, сжимая в ладони клочок бумаги.
«Хорошо, что у меня совсем нет вещей» – прошептала я, и соленый ветер унес мои слова к горизонту.
Сава сидел на веранде, я поднялась в комнату, с отвращением наступив на букет цветов. Мой маленький черный рюкзак ждал меня под кроватью. В нем лежал паспорт, кошелек, ключи от моей съемной квартиры, прошлогодний литературный журнал «Лотос», маленькое потертое зеркальце и блокнот, куда я часто записывала обрывочные фразы или мысли. Закинув его на плечо, я оглядела комнату, Кира крепко спала, книга, которую она читала последние дни, лежала на полу возле кровати. Наверное, ей опять не спалось, и она сидела с книгой с фонариком.
Я наклонилась и легонько поцеловала ее в плечо, она улыбнулась во сне и повернулась на бок. Тихонько прикрыв дверь, и сказав себе «пора», я быстрым шагом направилась к автостанции.
Уже потеплело, начиналось новое утро…
А началось все прошлой осенью.
Уже стемнело, я выскочила из университета, остановилась на крыльце и приняла решение не идти на вокзал до тех пор, пока я не выпью чашечку кофе, время было около девяти вечера, я огляделась по сторонам и пошла в кофейню на углу. Молча потягивала кофе и листала конспекты, нужно было определиться с темой диплома.
– Так и знал, что будет так!
Я подняла голову, смутно знакомый парень стоял возле стола и улыбался. Тщетно пытаясь вспомнить, откуда он мне знаком, я кивнула.
– Садись, – и изобразила улыбку, – знакомы?
– Вроде того, – кивнул он и уселся напротив меня.
– Не помню, – покривилась я, провела рукой над верхней губой, на ней осталась красная полоска. Я, зажав ладонью нос, начинаю искать платок в сумочке, – попроси лед, э …
– Дима.
– Дима, попроси лед.
Затем я сижу, приложив к носу лед, допиваю остывший кофе и слушаю мальчика Диму.
– А потом я захожу сюда, думаю, сейчас быстренько кофе выпью и дальше побегу, а тут ты сидишь, – эмоционально завершил он и выжидающе посмотрел на меня, я хмыкнула и кивнула.
