Хозяйке крутого музыкального магазина, лидеру криминальной группировки Насте Волковой вконец опостылели разборки с бандитами и спецслужбами, постоянный риск и жизнь по «понятиям». Доведенная до отчаяния девушка решает уйти из мира грязных денег, что оказывается гораздо труднее, чем удержаться в нем на плаву…
– Анастасия Аркадьевна, к вам…
Егор стоял, переминаясь с ноги на ногу, и устало смотрел в окно, чтобы не встретиться взглядом с Настей. У него были на то свои причины.
– Кто там еще?
– Ну там… От Максима, я так понимаю…
– Кто, черт, кто – от Максима?
– Да, Анастасия…
– Перестань, Егор, выделываться. Что ты заладил – «Анастасия»… Проще надо быть. Мы же договорились – «Настя» и на «вы»… Так что там происходит?
– Ну родители его пришли…
– Родители?!
Этого еще не хватало. Она могла ожидать чего угодно, но только не визита предков Максика. Это была какая-то фантастика. Что-то такое из прошлой жизни, не имеющее отношения к реальности…
– Ну зови.
Настя встала с кресла, выключив предварительно монитор компьютера. Она всегда делала это, если в комнату входили посторонние. Нечего им видеть, чем она занимается. Мало ли что? Береженого Бог бережет.
Хотя ничего особенного на этот раз на экране не было. Подумаешь, схема поступления товара в магазины и цифры долгов, которые из этих магазинов нужно как-то вышибать. В Питере так принято – берет магазин товар на срочную реализацию – все сроки проходят, а ни товара, ни денег, хоть ты тресни, не видно. Хозяева мямлят что-то про кризис, про шахтеров, на которых все дотации уходят, про партнеров, которые подводят, про обнищание населения. Никто не покупает товары народного потребления – у людей на еду денег не хватает, не то что на компакт-диски и кассеты. Всю эту муть Настя слышать уже не могла. Она обычно обрывала разговор, если дело доходило до таких бессмысленных жалоб. Не ее это дело. Взяли товар – платите денежки. Или не нужно было брать. Голова-то на что?..
Да и суммы-то там крутились, на самом деле, не бог весть какие. Задержки в выплате каких-нибудь трех штук баксов никого из Настиных работников с ума не сведут, но это дело принципа – получать деньги вовремя. Чтобы не расслаблялись. А то привыкли, понимаешь…
Она поймала себя на том, что вставляет это «понимаешь» даже в мысленный монолог. Нахваталась у Михалыча, понимаешь…
– Добрый день.
В комнату вошли двое. Настя вдруг поняла, что не помнит ни имен, ни отчеств родителей Максима.
– Здравствуйте, – спокойно ответила она на приветствие отца своего бывшего одноклассника. На вид ему было лет сорок пять. Одет он был по-совковому стандартно, с претензией на достаток, но убого и безвкусно. Синие джинсы, купленные либо в «Апрахе», либо в одном из бесчисленных «фирменных» магазинчиков, которые заполонили центральные улицы и торговали точно такой же липой, как и на оптовых рынках. Эти джинсы ровно через год превращаются в бесформенные «портки» (это слово Настя ненавидела до аллергии, но другого названия для этих штанов, похоже, не существовало). Мохнатая шерстяная курточка – подделка под фирменные вязаные вещи – в немецких или итальянских магазинах такие стоят долларов двести, а эта явно не больше сотни «деревянных»… Полосатенькая рубашечка, стальной браслет дешевых массивных часов, белые кроссовки… Настю так тошнило от подобного прикида, что она с трудом удерживалась от того, чтобы не показать своего отношения к одежде посетителя. Вот существует поговорка – «по одежке встречают», а у нее и обратная сторона есть… По уму-то, понятно, провожать будут, а если ты такой умный и хочешь, чтобы тебя еще и встретили достойно, то, будь любезен, оденься прилично. Или не обижайся.
Мамаша выглядела естественным продолжением и дополнением своей сильной половины. Ее костюмчик с юбкой-миди мгновенно напомнил Насте уроки физики – физичка тоже любила подобные наряды. Про тех, кто ходит в таком, нельзя было и подумать, что они ложатся в постель с мужчиной. Отпугивающий наряд, одним словом.
– Садитесь, пожалуйста, – Настя указала рукой на диван. Супруги уверенно, чересчур уверенно, как отметила Настя, двинулись в указанном направлении и уселись. Мамаша закинула ногу на ногу, аккуратно одернула юбку, чтобы лишние сантиметры ноги не светились, супруг сел рядышком. Слишком уж уверенно они старались держаться. Робели, очевидно.
Папаша искоса, так, чтобы не заметила Настя, осматривал комнату. Мамаша же уставилась на нее, уперлась ледяным взглядом, который, как будто мелкая наждачная бумага, шурша, ползал по Настиной фигуре, затянутой в тонкий дорогой спортивный костюм. Он подчеркивал ее небольшую упругую грудь, тонкую талию, удлинял и без того «от подмышек растущие» ноги…
– Мы хотели, – начала мамаша, имени-отчества которой Настя так и не смогла вспомнить, – но тут Егор, высунул свою растрепанную голову из-за двери и прервал обращение:
– Так, Настя, я пойду тогда? Все вроде?
– Все, все. Иди. И больше, пожалуйста, чтобы такого не было, ладно? Мы же договаривались.
