Вилли почувствовал сильный удар в грудь, звука выстрела не было, только звон гильз, покатившихся по полу. Лежа на полу и затаив дыхание, он ждал, когда пройдет шок и накатит волна боли, по которой он сможет определить, куда он ранен и опасно ли… Это было не первое его огнестрельное ранение, и Вилли в этом смысле тоже был человеком опытным. Не убили – уже хорошо. А дальше – видно будет. Шеф лежал рядом, одна дырка в центре лба и одна – прямо там, где должен был находиться узел галстука, если бы Пельмень носил галстуки.
Вилли не слышал удара входной двери за уходящим Кругозором, он пошевелился, радостно поняв, что двигаться может. Справа в груди только кольнуло, но он повернул голову и увидел стоящего над собой официанта Витю. Тот держал крохотный подносик с чашкой дымящегося кофе. Держал он за самый край, но пальцы не дрожали, и из чашки на блюдце не пролилось ни капли. Действительно, официанты у Пельменя были высшей категории.
Петя рванул наверх в надежде, что там найдет спасительный выход на чердак или сразу на крышу – эти новые русские наверняка какие-нибудь пути к отступлению от возможного пролетарского бунта себе замастырили. Дверь на чердак действительно имелась, но взламывать мудацкий замок на стальной двери у Пети уже не было времени. Прорываться вниз? Там грохнул выстрел. Скрипач и Гопа, кажется, решили биться. Ну, пусть бьются…
Петя осторожно выглянул через перила вниз. Там мелькали неясные черные силуэты, то появляясь, то исчезая за лестничными маршами. Услышал сдавленный хрип Скрипача: «Су-у-ки-и-и!..» Похоже, заломали старика. А Гопа помалкивает, пристрелили, что ли?
Петя, стараясь не греметь ботинками, кинулся на этаж ниже и надавил на кнопку звонка первой же квартиры.
– Кто там? – спросил женский голос.
– Откройте, милиция. Ваших соседей снизу ограбили, – сказал Петя первое, что пришло в голову. Конечно, только глухой бы не услышал этот грохот с выстрелами, которые затеяли внизу Скрипач и невесть откуда свалившиеся на них не то менты, не то комитетчики в штатском, но при пушках, и морды такие протокольные, что и удостоверений не надо. Только чудо могло спасти Петю, и чудо произошло.
Замок заскрипел, хозяева этих квартир в престижном доме, в охраняемой днем и ночью парадной расслабились, бдительность потеряли. Милиция? Значит, бояться нечего, открывают.
Петя ткнул стволом пистолета в лицо женщины, появившееся в щелочке приоткрытой двери, ломая ногти, просунул руку в щель, рванул дверную цепочку.
Страх, говорят, придает силы. Петей же двигал не страх, а ощущение полной безвыходности положения. Цепочка со звяканьем выскочила из длинного паза-желобка, херово сделали мастера, халтурщики… Только от малолетней шпаны такие цепочки…
Женщина сидела в прихожей на полу, держась обеими руками за окровавленное лицо. Петя ударил ее ногой в голову, захлопнул за собой дверь, покрутил ручки двух замков, щелкнул собачками предохранителей.
Повернулся, перепрыгнул через лежащее тело и наткнулся на мужика в спортивном костюме, который только и успел выйти на шум из комнаты. Мужика Петя даже не разглядел, устрой потом кто очную ставку – не опознал бы. Увидел только поднимающуюся руку, в которой был зажат пистолет. «Газовый, наверное», – мелькнула со скоростью света мысль. И, не раздумывая, выстрелил мужику в грудь. Опередил. Тот выронил свою хлопушку и упал на спину почти беззвучно, угодив затылком на край толстого пушистого ковра.
В дверь звонили, стучали, ломились. Петя обернулся и, уже теряя рассудок, несколько раз выстрелил на стук и топот. Покойные, как он думал, хозяева не удосужились поставить себе железную дверь, полетели во все стороны щепки, клочья кожаной хорошей обивки, на лестнице кто-то внятно заматюгался.
Вероятно, гэбисты там сейчас затаятся, не станут так истово дверь ломать, им ведь тоже жизнь дорога. Пару минут, во всяком случае, он выиграл.
Он бросился в комнату, наступив на лежащего хозяина, и, едва не споткнувшись, задел коленом журнальный столик, с которого покатились на ковер бутылка дорогого сушняка и два бокала. «С бабой своей развлекался», – машинально отпечаталось в Петином мозгу.
Балкон. Петя рванул на себя стеклянную дверь, оказавшись на узком, с крепкими стальными перильцами балконе, пригнулся, осмотрелся. Во дворе никого. Это еще ничего не значит, сейчас выскочат, начнут по окнам палить или сверху полезут на веревках, как в кино… Спецназ хренов.
Стараясь не думать ни о чем и не смотреть вниз, он перемахнул через перила, повис на руках, качнулся два раза, увеличивая амплитуду, разжал руки и через долю секунды уже сильно ударился спиной – хорошо еще, не затылком – о перила балкона этажом ниже. Третий этаж «толстовского» дома для прыжка на мостовую слишком высок, раньше строили на совесть, потолки высокие, это тебе не «хрущевский» третий – здесь все кости переломаешь…
