Мухину стало скучно, и он, выпив два полных фужера и чуть не сблевав на втором, тихо убрел в соседнюю комнату, повалился на диван и мгновенно вырубился. Сквозь сон он слышал в соседней комнате громкий хохот, стук переставляемых стульев, звон стекла, потом загремела музыка, сопровождаемая топотом трех пар ног, все было громко и очень Мухину противно. Внезапно музыка оборвалась, и две грубых мужских и одна женская, сиплая, глотки заревели «Ой мороз, мороз, не морозь меня…»
Мухин, окончательно разбуженный, пошатываясь, встал с кушетки и вернулся к коллективу. Но пока он шел к гостиной, пение прервалось, снова раздался топот, и когда Мухин вошел наконец в ярко освещенную комнату, то застал там одного Белого, наливающего водку в свой фужер. Завидев Виктора, он молча пододвинул к себе еще одну посудину, наполнил ее и, поставив бутылку на пол себе под ноги, протянул над столом фужер.
– Давай, братан, вмажем. Гюнтер с телкой отвалили, теперь вдвоем посидим…
Мухин слышал доносившиеся из спальни вздохи-охи, скрип кровати и понимал, куда и зачем отвалили Гюнтер с Асей. Но обида уже ушла, он выпил водки, потом Белый налил еще, и он снова выпил, а потом этот самый Белый показался ему таким отличным, своим в доску парнем, что Мухин стал ему жаловаться на жизнь и просить помочь выпутаться из гнусной истории, в которую влип с этими четырьмя тысячами баксов.
– Не ссы, Витюха, – говорил Белый, обнимая его за плечи. – Ты пацан нормальный, блин, поможем, нет проблем. Мы своих не бросаем, все сделаем, бля буду, как надо… Давай еще накатим по граммулечке…
Олег Олегович Грабко теперь сам не мог точно сказать, чем он занимается и что входит в круг его обязанностей. Бывший оперуполномоченный, работавший в Центральном районе, уволенный за то, что полез не в свое дело с помощью примитивной «подставы» – так можно убрать любого неугодного начальству человека, в органах с этим просто – потом, благодаря могуществу господина Логинова, помощника депутата Вальцева, восстановленный в должности и через месяц приглашенный этим самым помощником к себе на службу, Грабко теперь был каким-то «советником по оперативным вопросам» при этом самом депутате Вальцеве. Что это значит, он так и не понимал, но деньги получал исправно. Никакого криминала в его работе, так же как и в деятельности Вальцева не наблюдалось. Казалось бы, можно было успокоиться непоседливому оперу, но спокойствия не было, он все время ждал какой-то каверзы.
Все дело в том, что он хоть и не очень близко, но все равно достаточно знал помощника Вальцева, господина Логинова, или попросту Михалыча – бывшего вора, законника, с которым свела его судьба несколько месяцев назад и которому он помог разобраться с конкурентами – бандой Саши Кривого.
Его не мучила совесть, когда он думал, что откровенно помогал бандиту. Грабко давно уже понял, что в стране существует, так сказать, двойное правосудие. То правосудие, что вершило государство, он видел в кучах дел, лежащих в рабочем столе его подружки, старшего следователя Боковой. Осужденный на полтора года несчастный мужик, укравший в супермаркете бутылку водки «Абсолют» и пойманный тут же, на выходе, с поличным. Взят с поличным! Осужден и посажен! Полтора года… И бесконечные условно осужденные за разбой, грабеж, квартирные кражи, освобождаемые прямо в зале суда, – это, так сказать, бытовой уровень. А если о более серьезных вещах говорить, об этих самых бандитах, так там вообще все тихо, благостно и набожно. Освобождаются под подписку о невыезде, которой одно только применение могут эти бандиты найти… Что им эта подписка?..
Бокова была завалена этими дикими делами: о краже блока сигарет из ларька – осужден, посажен, о краже магнитолы из машины – осужден, посажен, об избиении работника милиции – освобожден в связи с амнистией, разбой – осужден условно, грабеж – амнистия… Ум за разум заходил. А Бокова жаловалась, что теперь и зарплату ментам перестали платить. На депонент ее, видите ли, складывают… До лучших времен. Денег, мол, у государства нет ментов содержать… «Конечно, нет, – думал Грабко. – Все деньги на взятки ушли, для тех, кого условно-досрочно за грабеж и поножовщину, и для тех, кого вовсе не посадишь, как ни ходи вокруг – не посадишь авторитета, хоть ты тресни. В лучшем случае, попарится он в Крестах месячишко в одноместной камере с телевизором, радиотелефоном, водкой и травой, а потом выйдет за недостатком улик».
А с помощью господина Логинова Грабко уничтожил целую банду. Физически уничтожил. Не всех, конечно, но те, кто остался в живых, сейчас всей компанией в Крестах. И не в отдельных камерах, а как все – там, где по тридцать человек в шестиместных отсеках.
Что с того, что Логинов этот, Михалыч то бишь, сам бандит? А те, кто в Думе заседают и воруют даже не вагонами, а географическими картами, – они кто? Приобретают недвижимость на средства партий, прописывают там родственников… Думать противно.
